Старик повернулся и ушел. Джонс скользнул удивленным взглядом по лицам встающих на ноги мужчин.

– Что это значит?
– обратился он к Однорукому.
– О чем говорил этот старикан?

– Ты слышал. Старик сказал, что ты должен уйти. Завтра утром тебя выведут на дорогу.

– Выгоняете меня? Чтобы я опять попал в лапы к этим черным?
– кричал он.
– Так зачем меня спасали, зачем?

Мужчины стали расходиться. Смит стоял рядом и слушал.

– Переживешь, - сказал Однорукий.
– Такие, как ты, не тонут. Избегай только Стражников по дороге, а в городе выживешь. А сейчас иди спать.

Джонс заметил Смита.

– Это свинство!
– крикнул он.
– Они посылают меня на верную смерть! Скажи им, что они не смеют этого делать!

– Успокойся, - сказал Смит.
– Во-первых, тебя вовсе не посылают на смерть. Если бы они хотели тебя убить, ты был бы уже мертв. И, во-вторых, мы здесь только гости. Это их мир, и они здесь могут делать все что им угодно.

– Ах, так... Я, дурак, думал, что мы должны держаться вместе, помогать друг другу. А ты, я вижу, уже снюхался с ними.

Смит повернулся и пошел к себе в избу.

Где-то через месяц после того, как ушел Джонс, Однорукий предложил Смиту пойти вместе с ним и Первым в город. Смит обрадовался. Тема города постоянно всплывала в разговорах, но до сих пор побывать там оказии у него еще не было.

Они пошли пешком, без оружия. Долго шли лесом, огибая корчму, где стоял теперь сильный и очень чуткий пост Стражников. Клонилось уже к вечеру, когда Однорукий сказал:

– Пришли...

Крайние строения города произвели на Смита удручающее впечатление. Одноэтажные деревянные лачуги, покривившиеся и грязные, беззвучно кричащие в небо дырявыми крышами. Почти перед каждой дверью сидели столь же дряхлые старики, провожавшие их пустыми взглядами, когда они, неприлично молодые и здоровые, шли мимо.

– Это пригород, - сказал Первый.
– Тут живут старики и те, кто уже не может работать. Они приходят и занимают пустую лачугу. Затем умирают. На их место приходят другие.

– Странно, - пробормотал Однорукий.

Смит удивленно посмотрел на него.

– Что странно?

– Нигде не видно Стражников. Обычно они тут постоянно крутятся.

Действительно. Не только здесь, в пригороде, но и за несколько часов дороги ни один из Стражников им не встретился.

– И пусто как-то... Прохожих нет.

Они ускорили шаг. Жалкие лачуги уступили место более приличным домишкам, те - в свою очередь - одноэтажным каменным домам. Теперь люди шли узкими мощеными улочками, и только их шаги мирным грохотом отражались от стен, только звук их разговора нарушал тишину. Закрытые окна и двери, ослепленные деревянными жалюзи витрины магазинов, пустые лавчонки. И вдруг поодаль шум многотысячной толпы.

– Это на центральной площади, - сказал-Первый.

Шум усилился, и вдруг Смит явственно услышал: "Веди нас..." - а затем одинокий голос стал говорить что-то, чего он уже не улавливал.

– Что это такое?
– спросил он.

– Увидишь, - сказал Однорукий.
– Спектакль. Праздничный. Они очень это любят. К счастью, им редко удается его устраивать.

И снова: "...Веди нас..." Они шли быстро, почти бежали. Шум шагов мешал Смиту слушать. Но вскоре он услышал. Остановился, потрясенный. Они вышли к огромной площади, которую с трех сторон ограничивали фасады каменных домов, а с четвертой - гладкая высокая стена. Площадь была вымощена спинами тысяч людей. Люди эти стояли на коленях, прикасаясь лбами к земле. С другой стороны, у стены, чернота и алое пятно. Сотни Стражников, сомкнутые в шеренгу. Над ними на деревянных опорах большой помост. И несколько десятков стоящих спинами к толпе людей в длиннополых ярко-красных одеяниях. Руки, протянутые к стене. А там - алтарь, золотые лучи, бьющие от огромной книги в красном переплете.

– Не стой столбом!
– Пинок в спину заставил его очнуться.
– Хочешь, чтобы нас заметили?

Пригнувшись, они подбежали к последнему ряду стоявших на коленях людей и вклинились в него.

– И ниспошли нам свою мудрость, - сказал голос, и все спины выпрямились, - чтобы мы не блуждали на пути к предсказанному тобой счастью. О Великое Слово...

– Веди нас...
– громыхнула толпа и снова уткнула лбы в землю.

– И дай нам силу, чтобы мы сокрушили наших врагов на пути к предсказанному тобой счастью. О Великое Слово...

– Веди нас...

Смит нагибался и распрямлялся вместе со всеми.

– Встаньте!
– сказал голос.

Толпа встала. Покашливания, шаркание ногами, приглушенные разговоры. Понурые, у некоторых смущенные лица.

– Идем вперед, - шепотнул Первый.

Они раздвигали людей, продирались и проскальзывали, пока не оказались в одном из первых, рядов, в нескольких метрах от шеренги Стражников. Жрецы повернулись к толпе, один из них вышел вперед. Толстый человечек с налитым кровью лицом, испещренным мелкими венами, и лысым потным черепом. Красную тунику распирает огромное брюхо. Он поднял руку, как бы благословляя толпу. Часть Стражников перестроилась в две шеренги от подножия стены до лесенки на помост. Смит заметил в стене маленькую дверь. Она раскрылась и одного за другим выплюнула трех человек со связанными за спиной руками. Они остановились на мгновение; ослепленные ярким светом, затем, подгоняемые тычками Стражников, направились в сторону помоста, подошли к лесенке и стали по ней подниматься. Он видел их лица - заросшие и грязные. Сомнений не было. Эти люди шли на смерть. Они взошли на помост и опустились на колени у его края, лицом к толпе. Толстый Жрец стал за ними.