— Вас едва можно узнать, — удовлетворенно подытожила Мэйзри свой труд. — Ну, я-то, конечно, узнала бы, но я поумней и повнимательней остальных. А конвой, который так старательно вас разыскивает, уж точно не узнает. Мужчины ведь не запоминают деталей, — со смехом добавила она.

И вот в результате всех этих приготовлений Эмилин стояла в тени дуба и с интересом наблюдала за празднеством. Сейчас ее внимание привлекло оживление в дальнем конце деревенской площади. Там собралась толпа детей. Они что-то возбужденно кричали.

— Лесной Рыцарь пришел! Лесной Рыцарь! Высокая, закутанная во все зеленое, фигура мужчины медленно двигалась по деревне, окруженная прыгающими детьми. Маленькие руки тянулись к нему, стараясь найти сладости, спрятанные в карманах.

Эмилин, прищурившись, вгляделась и едва не рассмеялась. Несмотря на все попытки замаскироваться, Элрика было легко узнать: он представлял собой весьма заметную фигуру — огромного роста, рыжеволосый и неуклюжий, — вряд ли он походил на лесное существо.

Слоняясь в толпе с веселой беззаботной улыбкой, он никого не мог обмануть своим видом; лицо его явно было намазано зеленой мазью, которую так искусно готовила Мэйзри. На голове красовалась старая шляпа, увешанная листьями, желудями и лютиками, а плащом служила накидка, сплетенная из тонких веток.

Листья и цветы, которыми она была увешана, опадали от малейшего движения, обнажая каркас. Огромными, намазанными той же мазью руками Элрик раздавал медовые пряники, печенья и другие сладости. Дети с веселым криком гурьбой бежали за ним.

Улыбнувшись каким-то своим мыслям, Эмилин попыталась найти в толпе Мэйзри.

На самом берегу реки в тени густых деревьев стояли накрытые праздничные столы, и девушка направилась туда. Невозможно было бесстрастно смотреть на это изобилие: мясо и овощи, еще горячие караваи душистого хрустящего хлеба, головки золотистого сыра, кувшины с элем и медом. На деревянных блюдах высились горы жареных цыплят и гусей, а рядом со столами на кострах жарились свиные окорока.

Эмилин решила помочь женщинам, готовившим пир. Но неожиданно ее внимание привлек какой-то странный звук. Сначала девушка решила, что это шумит река. Но нет — шум реки не таков. Она медленно, ожидая недоброго, повернулась к площади: четыре неизвестно откуда взявшихся вооруженных всадника скакали по главной улице. Их грязновато-красные плащи развевались на ветру. Под звуки волынок и флейт они шагом направили коней через всю площадь. Девушки забыли про свои ленты и бросились врассыпную, а мужчины старались поскорее уйти с дороги; воины подошли к группе детей, окружавших Элрика.

Раздались женские голоса; матери старались поскорее забрать своих детей. Элрик спокойно отправил малышей на берег реки, а сам повернулся к всадникам.

Главный из них откинул капюшон. Эмилин сразу узнала Хью де Шавена; он внимательно осматривал все вокруг. Девушка быстро отошла в тень, благодарная Мэйзри за ее чепец и платье.

Шавен подошел к Элрику, который остался один посреди площади. Элрик держался с большим достоинством, несмотря на свой шутовской костюм.

— Почему нас не пригласили на праздник? Вы же наверняка знали, что мы здесь, в долине, — тихо заговорил Шавен. Он вытащил меч и коснулся острием груди великана. — Мы уже несколько месяцев — даже больше — ищем Лесного Рыцаря, который постоянно нарушает покой владений лорда Уайтхоука. Острие меча начало подниматься вверх по груди Элрика и остановилось у его горла.

— Будь он демон или человек, мы должны поймать его!

Острие меча разорвало воротник из цветов. Показалась струйка крови. Мэйзри охнула и прикрыла рот рукой, а стоящая рядом Эмилин обняла подругу за плечи.

Голос Шавена зазвучал громче и настойчивее, а взгляд Элрика оставался все таким же спокойным и непроницаемым.

— Мы также разыскиваем леди Эмилин Эшборн. Но никто в округе ничего не знает о ней.

Шавен слегка пришпорил коня, не убирая меча от горла Элрика, и тому невольно пришлось отступать назад — до тех пор, пока он не наткнулся спиной на одиноко стоявшее посреди площади Майское дерево. Разноцветные ленты рассыпались по его плечам, цепляясь за веточки на костюме.

— Скажи мне, как тебя зовут! — потребовал Шавен.

— Элрик Шеферсгейт, милорд!

— Ты фермер?

— Да, фермер, и притом свободный человек. Арендую землю и ферму у аббатства. Развожу овец — своих и принадлежащих монахам.

— Сколько среди них твоих?

— В этом году примерно треть стада, милорд.

— Так значит, ты имеешь неплохой доход?

— Часть того, что приносит продажа шерсти, принадлежит мне.

— Ты платишь ренту Вистонбери или Болтону?

— Вистонбери, милорд! — Элрик оперся о Майское дерево — выглядел он удивительно спокойным.

— Милорд! — подошел пожилой человек — сгорбленный, с седой бородой. Он несколько раз почтительно поклонился Шавену.

— Ты кто? — голос начальника конвоя не предвещал ничего доброго.

— Джон Тэннер, милорд! — ответил старик. — Элрик… понимаете ли… эти листья, и ветки, и цветы… это все ради праздника… чтобы порадовать детишек… Он вовсе не тот, кого ваша милость изволит разыскивать…