Мэйзри прислонилась головой к стене. Темные круги под глазами придавали ее лицу усталое и печальное выражение. Вздохнув, она потерла рукой лоб.

— Да, миледи, это был именно он.

— Что же происходит в вашей долине? Мэйзри снова вздохнула.

— Три года назад лорд Уайтхоук стал требовать с жителей деревни уплаты каких-то штрафов, которых ему никто не должен. Мы здесь все — арендаторы у монастырей. Монахи возбудили иск против графа, но суд вовсе не спешит рассматривать дело.

— Так вы платили штраф Уайтхоуку?

— Конечно же нет. Но тех, кто сопротивлялся, граф постоянно донимал. Горели амбары и дома. Нам еще повезло гораздо больше, чем другим. За год мы лишились всего лишь хлева и нескольких цыплят. А некоторые решили уйти отсюда совсем, бросив хозяйство и скот. Это лишь доставило лишние заботы и хлопоты тем, кто остался.

— А как же шериф и король? Они ничего не предпринимают? Неужели графу все это сходит с рук?

Мэйзри устало и даже как-то равнодушно пожала плечами.

— У монархии плохие отношения с монастырями. Несколько лет назад король Джон и его шерифы пытались выдворить монахов-бернардинцев из Йорка, но Папа Римский приказал прекратить преследования. Король не из тех, кто способен простить обиду, и теперь и он, и шерифы предпочитают смотреть сквозь пальцы на войну Уайтхоука с монастырями.

Мэйзри встала, чтобы подкинуть в огонь хворосту.

— Но вот уже больше года жителям долины живется легче. И это благодаря защите Зеленого Рыцаря.

— Защите? Но все же страшно боятся его!

— Да, конечно, это так. Черный Шип и Элрик, а теперь и еще несколько мужчин по очереди изображают это чудовище. Благодаря этому они могут появляться часто и в разных местах, пугая людей Уайтхоука. И , похоже, что сам граф верит в эту детскую сказку. Появления Лесного Рыцаря убедили и его, и его охрану, что долина заколдована, населена призраками и чудовищами.

— Трудно поверить, что таким образом удается держать их на расстоянии.

— Тот, кто сам творит зло, постоянно ожидает зла и от других, милая. Уайтхоук так запугал своих воинов, что они уже готовы поверить во что угодно.

Железной кочергой Мэйзри помешала пылающие угли.

— Сердце графа исполнено зла. Мне кажется, что теперь он уже боится за свою душу.

Подруга внимательно взглянула на Эмилин.

— Рассказывают, что много лет назад он убил даже собственную жену. Вы об этом знали, когда убежали от него?

— Слышала разговоры, — коротко ответила девушка.

— Да, кроме него самого, никто не скажет этого наверняка. Он наделал немало бед в своих землях, а теперь и у нас здесь. И многих убил — и во время битв с французами, и позже. Может быть, злодеяния тяготят его, и он боится расплаты. Наверное, считает, что этот демон хочет унести его душу в ад.

— Он совсем не ест мяса. Говорят, что это покаяние.

Мэйзри с любопытством взглянула на подругу:

— Сказать правду? Меня вовсе не удивляет, что граф ищет очищения и отпущения грехов.

— Но почему же тогда он не хочет добром отдать эти земли монастырям и этим обеспечить покой своей душе?

— Да просто потому, что он невероятно жаден.

Жадность побеждает в его сердце даже чувство вины. Слишком хорош и жирен кусочек, и слишком сильно искушение захватить его.

— Боже милостивый! Я просто обязана вырваться из рук этих Хоуквудов! — покачав головой, проговорила Эмилин. — Но невозможно окончательно от них избавиться, пока мои дети в Хоуксмуре!

Мэйзри нежно сжала руку подруги.

— Бог поможет вам в ваших праведных делах, миледи. Он позаботится о вас.

Эмилин грустно и потерянно рассмеялась.

— Не знаю, я сама или Бог, но это сделать необходимо.

Отпустив руку девушки, Мэйзри повернула голову.

— Смотри-ка! Элрик возвращается! — Быстро вскочив, она подбежала к двери и отперла ее.

Своей огромной фигурой Элрик занял весь дверной проем. Мэйзри с такой пылкой нежностью прильнула к нему, что Эмилин невольно отвела взгляд, чтобы оставить их вдвоем. Элрик долго держал жену в объятиях, прежде чем войти в комнату.