— Посмотри. Боярышник. А с ним рядом — дуб. Дуб, боярышник, вода — все сошлось в этом месте. Наверняка когда-то здесь была сильна магия друидов.

— А может быть, и сейчас сильна, — пробормотал Черный Шип. — Древняя друидская вера — всего лишь способ поклонения Богу, хотя церковь и не признает его.

Эмилин удивленно взглянула:

— Ты знаком с этими секретами?

— Немного. Люди в долине часто совмещают и христианскую, и языческую веру. Например, Мэйзри. Древние обряды абсолютно никому не вредят, они лишь подчеркивают красоту земного существования.

Девушка кивнула.

— Это же благословение — если люди могут одновременно и поклоняться Богу, и восхищаться и наслаждаться изобилием земли, видя в этом одно из проявлений воли Всевышнего.

Черный Шип присел рядом.

— Как видишь, мы связываем наши жизни и судьбы в святом месте.

Он крепко сжал ее руки своими сильными и теплыми пальцами.

— Эмилин, я навсегда беру тебя в жены перед лицом Господа. Я буду с тобой рядом и в радости, и в горе.

Голубые глаза Эмилин погрузились в мох его зеленых глаз. Губы сами произнесли единственно-нужные слова:

— Я согласна стать твоей женой. Черный Шип, и даю клятву перед Богом, его святыми и ангелами. Обещаю всегда любить тебя и заботиться о тебе.

— Нашу клятву скрепит вот это кольцо. — Он надел колечко ей на палец. — Пусть наш союз будет так же крепок, как эта сталь.

— И вечен, как кольцо, как движение по кругу, — добавила девушка. Их губы встретились, а объятие было долгим и крепким.

— Что мы оставим здесь в качестве приношения богам? — спросил Черный Шип. — Нам потребуется благословение и лесных богов, и христианских святых.

Она взглянула на него, а он осторожно снял с ее головы венок из лилий.

— Вот что прекрасно подойдет! Он положил венок на камень у ручья и сел рядом со своей женой.

— Сними башмаки, — попросил он и начал развязывать кожаные тесемки на своих сапогах.

— Что? — не поняла Эмилин.

— Сними ботинки и чулки, — повторил Черный Шип, откидывая сапоги в сторону. Встав босыми ногами в ручей, он слегка пошлепал по воде, как бы приглашая ее.

Эмилин озадаченно выполнила то, о чем просил муж.

Черный Шип брызнул на нее водой. Шутливо сморщившись, Эмилин тоже опустила ноги в неглубокий ручей.

— Приятно! — призналась она.

— А теперь иди сюда, и мы завершим наш брак.

— Что ты говоришь! — Эмилин поразилась такой бесцеремонности.

Он улыбнулся уголком рта и поднял из воды ногу.

— Вот так, — пояснил он. — Дотронься своей ступней до моей. Какая маленькая ножка, женушка. И какая мягкая!

Он прижал свою ногу к ее.

— Ну вот, — проговорил Черный Шип, надавливая все сильнее — до тех пор, пока Эмилин не убрала свою ногу. Напоследок провел пальцами по ее ступне — девушка вздрогнула от непривычного ощущения. — Думаю, теперь все в порядке, — наконец проговорил он.

— Что в порядке? — Она опустила ногу в воду.

— Это способ скрепить брак. Прикосновение босых ног служит завершением. Обычно этот способ использует в браках по доверенности — когда жених и невеста находятся в разных местах и пока не могут встретиться. Но нам он тоже подойдет. А сейчас, как это ни досадно, нужно срочно уходить отсюда.

Выйдя из воды. Черный Шип обтер ноги.

— Иди сюда, — позвала Эмилин.

— Что?

Она приподняла вторую ступню.

— Вот, скрепи, пожалуйста, печатью и эту ногу. Он рассмеялся и, обняв, притянул ее к себе.

— Может быть, нам удастся на несколько минут задержаться в той часовне, где только что был заключен наш брак, — пробормотал он и наклонил к ней свое лицо, бородой щекоча ей подбородок и губами стараясь найти ее губы.

Эмилин вернула поцелуй. Сердце ее билось стремительно, а в душе разворачивалась какая-то пружина — странная, обжигающая смесь предчувствия и радости. Это ощущение охватывало ее всякий раз, когда любимый обнимал ее. С каждым разом притяжение между ними становилось сильнее, острее и определеннее.

Эмилин вспомнила, что когда-то Тибби пыталась сбивчиво объяснить ей, что такое супружеский долг и как он воплощается. Тогда девушка, конечно, не могла и представить, сколько радости может принести это действо, и каким образом оно может вдохновить поэтов и трубадуров. Тибби просто сказала, краснея, что плотская любовь нежна, приятна и радостна и что потребности женщины в ней настолько же сильны и естественны, как и потребности мужчины.

Прошлой ночью, лежа в объятиях любимого в крошечной пещере, Эмилин в полной мере ощутила непреодолимую силу желания. И сейчас она откинула голову, мечтая вернуть все эти ощущения, разжечь огонь его прикосновений. Стремление оказалось настолько сильным, что тело ее наполнилось прозрачным теплом лишь от предчувствия любви.