Черный Шип покрыл нежными поцелуями шею любимой, добравшись до круглого выреза на платье, и осторожно лег вместе с ней на мягкую траву — прохладную и душистую. Девушка закрыла глаза, вздыхая от каждого прикосновения его губ — к щеке, к уху, к подбородку, потом подняла голову, чтобы позволить его губам спуститься ниже.

Развязав ленты на платье и рубашке, мужчина начал ласкать ее, приводя в трепет. Одежда упала — руки, губы и язык его стали еще более страстными. Тихо застонав, выгнувшись, она провела руками по его длинным вьющимся волосам, по плечам и груди. Она чувствовала себя так, словно внутри ее была сжатая и готовая в любой момент распрямиться пружина.

Внезапно Эмилин осознала, что любит этого человека уже много лет. Но почему-то не нашла мужества произнести это вслух: мысль сама по себе была нова и удивительна. С каждым его прикосновением тот жар, который согревал ее, начинал пылать сильнее, волнами захватывая все вокруг. Душа ее как будто росла, тянулась вверх от его прикосновений.

Он целовал ее со все возрастающей страстью и нежностью, руки его осторожно снимали шелковые одежды. Пальцы ласкали обнаженные ноги, подбираясь к заветному порогу. Вот они достигли цели — Эмилин тихо застонала в объятиях любимого.

Неожиданно она почувствовала непреодолимую, яростную потребность снять одежду и с него, впитать в себя его обнаженное тело. Девушка до тех пор не оставляла этой мысли, пока наконец не ощутила пылающий жар его мускулистого и крепкого торса. Пришло чувство комфорта — от полного слияния тел, .от сопряжения линий и изгибов.

Черный Шип вздохнул, когда пальцы Эмилин скользнули вниз по его левому бедру. Взяв ее пальцы, он поднес их к губам, а потом поспешил накрыть ее готовые к вопросу губы своими.

Его руки скользнули по ее спине, бедрам; он резко прижал ее к себе, руководя ее действиями до тех пор, пока она не открылась навстречу желанию. Со вздохом он спрятал лицо в шелке ее волос. Когда его губы коснулись ее рта, она приняла поцелуй с такой же готовностью, с какой приняла его естество в своем теле.

Мужчина заставил ее двигаться вместе с ним — сначала в легком гибком ритме. Вскоре темп начал возрастать — по мере того, как огонь страсти разгорался от взаимных ласк. С приближением кульминации та пружина, которая едва сдерживалась в ее теле, наконец, распрямилась.

Вместе они неслись в захватывающем вихре, о силе которого даже не догадывались раньше. Она схватилась за его плечи, словно это был якорь, единственно способный удержать ее в земной реальности. В сладком тумане мужчина наконец положил голову на грудь своей любимой и задышал ровно, нежно целуя ее. Эмилин заглянула в прекрасные зеленые глаза, такие яркие в солнечном свете. Улыбнувшись, поправила его непослушные волосы.

Любовь, могучая и свежая, словно спокойный ветер после шторма, захватила все существо девушки. Она почти забыла, где она и кто она такая. До тех пор, пока Черный Шип внезапно не нахмурился.

Он прислушался, глядя вдаль.

С тихим проклятьем оторвался от любимой, прикрыв ее платьем.

— Господи, да это рай для дураков, — пробормотал он.

— Что? — Эмилин все еще была не в ладу с действительностью.

Тяжело вздохнув. Черный Шип сел. Поправил одежду, протянул руки к сапогам.

— Посмотри туда, за болота. Видишь птиц? Целая стая летит из леса на запад. Это скачут всадники, любовь моя. — Он подал Эмилин ее одежду. — Мы должны пройти мили, а времени у нас очень мало.

Эмилин тоже тяжело вздохнула — опять лучшие минуты жизни испорчены. Пока Шип собирал плащи, лук и колчан, она спустилась к ручью и вымылась кристально свежей водой. Оделась и обулась — от всего только что пережитого едва сохраняя равновесие.

Черный Шип подошел и встал позади нее, накидывая на плечи возлюбленной плащ. Руки его? помедлили на ее шее, палец нежно погладил ухо и щеку. Он прижал ее спиной к себе, прислонившись лицом к волосам.

— У нас еще будет время и место любить друг друга, моя милая жена, — проворковал он. Поцеловал Эмилин в висок — поцелуй был полон обещаний. — А сейчас наш брак заключен, и не найдется силы, способной расторгнуть его.

Под высокими сводами из серого камня раздался едва слышный звон, похожий на голос крошечного колокольчика. Сидя на скамейке рядом с дядюшкой Годвином, Эмилин осторожно, стараясь не поднимать головы, взглянула из-под широкой полотняной накидки. Приглушенно звучали голоса слуг, работающих в главном зале. Звон раздался снова. На сей раз Эмилин поняла, что это звенят ключи, и посмотрела внимательнее.

Несмотря на высокие сводчатые потолки и грандиозные размеры, главный зал Хоуксмура выглядел уютным и обжитым — залитый солнцем, украшенный расшитыми гобеленами, обставленный изящными дубовыми столами и стульями с резными спинками.