Он приподнял лицо девушки и взглянул ей в глаза.

Она снова кивнула, а он нежно поцеловал её сначала в лоб, потом в губы. И снова они обрели друг друга в страстном объятии. Желание сжигало его, а — кроме того — необходимость быть с ней, знать, что она в полной безопасности и принадлежит лишь ему одному.

— Мой дядюшка, наверное, смог бы нас обвенчать, — мысли Эмилин были вполне практичны.

— Твой дядюшка наверняка захочет сначала аннулировать прежнюю помолвку или, по крайней мере, потребует, чтобы наша женитьба трижды оглашалась во время воскресных молебствий. Нет уж, существует более быстрый путь.

Господи, как же он спешил!

— Какой? — тихо спросила девушка.

— Мы свяжем себя тайным обетом.

— Без священника?

— Браки заключает Бог, а не человек. Если двое отдали друг другу и души, и тела, эта связь не слабее той, которую провозглашает священник. Церковь признает тайные браки.

— То есть, мы провозгласим себя мужем и женой и станем ими, — задумчиво нахмурившись, проговорила Эмилин как бы про себя.

— Если мы несем это в наших сердцах, то так оно и есть.

Эмилин быстро подняла глаза:

— Так что же, значит, свадьба уже свершилась? Черный Шип покачал головой и крепко сжал маленькие холодные руки своей невесты.

— Нет, еще не совсем. Мы должны произнести клятву.

— Я не хочу выходить за тебя замуж в этой темной сырой пещере, — неожиданно запротестовала Эмилин.

— Справедливо. — Черный Шип на минуту задумался. — Есть одно место — на восток, ближе к реке.

— А нам не опасно сейчас выходить отсюда?

— Совсем не опасно, если, конечно, мы не начнем кричать, словно двое пьяных идиотов, или не свалимся прямо в костер конвойных. Они крепко спят, и я уверен, что нам удастся пробраться вверх по тропинке незамеченными. Собирайте вещи, миледи.

Рыцарь натянул сапоги и встал, чтобы застегнуть ремень на своей так и не высохшей куртке.

Эмилин сложила вещи, развешанные для просушки, и засунула их в сумку. В отличие от него, она стояла в пещере, выпрямившись в полный рост, и надевала плащ.

— Я готова, — наконец сказала Эмилин.

— Ну, так пойдем со мной. — Он знал, что эти слова он будет теперь произносить всю жизнь. Волнение, страх, надежда — все смешалось в его груди, и рыцарь глубоко вздохнул.

«Боже милостивый! — снова подумал он. — Чего же я хочу! Она доверила мне свою жизнь, а даже не знает правду — кто я на самом деле!»

Черный Шип вышел из пещеры, ведя Эмилин за руку.

Легкий ветерок любовно поглаживал тысячи белых лилий — они слегка качались на своих длинных стеблях, подставляя утреннему солнцу нежные лепестки. Лилии эти росли повсюду — они украшали луг и поле, небольшими островками светлели около берез и дубов.

Эмилин шла среди цветов. Листья задевали подол ее платья, аромат пьянил и вдохновлял. Девушка невольно подумала, что рай, должно быть, выглядит именно так.

Черный Шип шагал впереди. Вот он вошел в рощу — Эмилин последовала за ним. Потоки света прорывались сквозь зеленый шатер, словно сквозь купол собора, наполненный чириканьем птиц и мягким журчаньем воды.

Из заросшей плющом скалы вытекал небольшой ручей и впадал в речушку. У самой воды лежал огромный камень, седой от древности. Лилии и здесь покрывали всю землю, распространяя свой аромат.

Эмилин наклонилась, чтобы положить на землю свою кожаную сумку. Солнце тут же пробилось к ней сквозь листву и позолотило волосы, руки, плечи. Девушка посмотрела на своего героя и увидела, что тот тоже остановился, сняв лук и колчан и прислонив их к стволу дерева.

Эмилин сейчас чувствовала себя неловко — в этом изумительном месте наедине со своим возлюбленным. Она ведь знала, что они сейчас будут делать. В течение последнего часа, когда они молча шли, каждый, целиком погруженный в свои мысли, Девушка тщательно обдумала ситуацию. Тайный брак, скорее всего, не был настолько же безопасным решением, как уход в монастырь, размышляла она, но шаг этот казался практичным и даже мудрым. А самое главное, она хотела поступить именно так.

Монастырская жизнь холодна, одинока, лишена огня, жизни, любви. Эмилин знала, что жизнь с Уайтхоуком грозит бедностью и пустотой души и сердца. А остаться в лесу рядом с Черным Шипом казалось высшим счастьем и богатством. В последние несколько дней, а особенно после минут страсти в пещере она поняла, что любит Черного Шипа.

Возможно, девушка не обдумала свой поступок с той тщательностью, как это следовало сделать и как сделали бы это другие — взвесив богатство жениха, его родню и связи. Нет, она руководствовалась лишь голосом сердца. Она сейчас одинокий путник — так возможно ли отказаться от тепла и света уютного очага, выбрав вместо него холодную ледяную пустыню? Провидение наградило ее — так должна ли она отказываться от подарка, посланного свыше?