— Я хочу говорить с тобой. — Он медленно подвинулся к ней. — Я сказал Яркой Звезде, что я не женюсь на другой.

Лоретту одолевало желание броситься к нему в объятия и заплакать, услышав его шепот: «Это хорошо», как он всегда делал, когда все шло не так, как надо. Вместо этого она повернулась к нему.

— И я предполагаю, она пожалела тебя за твою сделку? Бедный, бедный Охотник, остался навсегда с одной женщиной! — Она попыталась гневно взглянуть на него, но не могла решиться встретиться с ним взглядом. — Я думала, пока ты там ворковал с нею. И я решила, еще дюжина жен здесь меня устроит вполне. Ты прав! Это boisa для меня чувствовать… — Она замолчала и сглотнула, отвернув лицо. — Я не жена тебе… — Голос ее затих и превратился в писк. — И, боюсь, никогда не стану ею.

Охотника всего скрутило, когда он увидел боль в ее глазах. Он не хотел причинять ей боль, он хотел заставить ее взглянуть правде в лицо. Почему, что бы он ни делал, все получалось неправильно? Сидя на краю кровати, он наклонился и оперся локтями о колени.

— Голубые Глаза, ты будешь хорошей женой со временем, — сказал он серьезно.

— Нет, я не буду. — Ее взор, полный отчаяния и слез, встретился с его. — О Охотник, что со мной такое?

Глядя в ее маленькое лицо, Охотник понял две истины: он не хотел, чтобы она была похожа на других, и, правильно или неправильно, он должен довести свое мучительное ожидание до конца ради них обоих. Один раз отец дал ему плохой совет.

— Голубые Глаза… — Охотник вздохнул и сплел пальцы, задумавшись, потому что он не хотел сказать что-нибудь невпопад. — Можешь ты сказать слова этому команчу, чтобы он понял тебя?

— Я боюсь.

— Ода, боишься. — Он посмотрел на ее мокасины, украшенные бисером. — Потому что я команч?

Она зажмурила глаза.

— Дело не в этом. Это лишь оправдание! Настороженно Охотник спросил:

— Тогда что делает твое сердце печальным?

Она закусила нижнюю губу и, запрокинув голову, стала рассматривать отверстие для выпуска дыма. По прошествии нескольких секунд она фыркнула и сказала:

— Ты мужчина.

У нее был такой несчастный вид, что Охотник вынужден был скрыть улыбку. Он начал было говорить, затем передумал. Прочистив горло, он перенес внимание с ее дрожащего рта на ее нервные руки, думая, как уменьшить ее страхи. Терпеливое ожидание не помогло.

Она снова закрыла глаза и издала звук, как будто ей трудно было дышать, отворачиваясь от него.

— Женись на Яркой Звезде. Это справедливо. Яне думаю, что ты станешь ждать из-за меня целую вечность… — Она еще раз сердито ударила себя по щекам. — Она очень красивая. Если ты не хочешь ее, ты ненормальный. И ясно, что она хочет тебя. Почему ты должен быть привязан ко мне?

Он резко встал на ноги и медленно подошел к ней сзади. Она вздрогнула, когда он взял ее за плечи.

— У меня нет желания жениться на Яркой Звезде. Ты жена, которая мне нужна. Одна жена, навсегда.

— Разве ты не слышал, что я сказала? Я не могу быть твоей женой. Я… — Ее бросило в дрожь, и она обхватила себя за талию. — Я трусиха, Охотник. Как будто ты не догадался уже об этом! И лучше не будет. Я думала, что станет лучше, но все делается только хуже! Если бы только я была больше похожа на Эми. После всего, что с нею случилось, она…

— Ты не Эй-мии, — перебил он ее мягко. — Она ребенок, с моей сильной рукой, чтобы защищать ее. Много taum потом она выйдет замуж и должна будет встать перед лицом воспоминаний, да? Но сегодня она убегает от них. Ты не можешь больше убегать. Годы прошли, и то, что случилось давно, теперь идет рядом с тобою.

Охотник привлек ее к своей груди и опустил голову, прижавшись к ее волосам.

— Голубые Глаза… — Он провел губами вдоль прядей волос, пока не нашел сладкий изгиб шеи. — Сделай для меня картину, да? Чтобы я мог увидеть, чего ты боишься.

— Что это даст хорошего?

— Страх сильный противник. Я буду стоять рядом с тобой.

Она вздохнула.

— Охотник, я боюсь тебя.

Отпустив ее плечи, он провел руками по ее телу, поместив ладони под грудями. Он улыбнулся тому, как она схватила его запястья, постаравшись удержать руки на одном месте.

— Ты боишься меня, потому что я мужчина?

— В этом нет ничего смешного.

— Я не смеюсь. Это печально, да, что твой муж мужчина. Очень страшная вещь.

Она вознаградила его робким смехом, глядя на него через плечо.

— Ну дело не совсем в том, что ты мужчина. Это все из-за того, что должно случиться между нами, потому что ты мужчина.

— Много хороших вещей. — Он почувствовал, как она напряглась. —Маленькая, ты будешь мне доверять. Яне делаю лжи. Между нами всегда будет хорошо.

— Я пытаюсь поверить в это, правда, пытаюсь. И тогда я вспоминаю.

— Сделай картину воспоминаний, а?

— Я не могу. Охотник крепче сжал ее.

— Это память о твоей матери?

— Да, — призналась она. — О моей матери и о том… что команчи сделали с нею. Воспоминания преследуют меня, и я испытываю такой страх. Я начинаю думать, что это будет также, ну, понимаешь, между тобой и мной. И тогда я начинаю думать, когда это случится. И прежде, чем я успеваю что-нибудь обдумать, время ложиться спать. И я боюсь, что эта ночь будет та самая ночь. Я чувствую, как ты наблюдаешь за мною. И я боюсь, что ты рассердишься, если я буду спать с Эми.