Он как раз размышлял о шишке на пальце у одного из придворных и очень любопытном карбункуле, который вскочил на шее уважаемой Пегги Уэлтсит — сегодня, наверно, им уже можно будет заняться, — когда из-за поворота вылетел конопатый юноша с соломенными волосами.

— Почтенный! — завопил он издали. Тор заметил, что паренёк бледен как полотно и едва переводит дух.

— Привет, Пигон. Что за спешка?

Порой у Тора возникало желание присесть на корточки, чтобы не смотреть на людей сверху вниз. За эти годы он ещё вытянулся и иногда чувствовал себя неловко из-за своего роста.

— Ох, почтенный… мы вас давно ищем! Королева…

Тор до сих пор не мог привыкнуть к этому обращению, но на этот раз пропустил его мимо ушей. Королеву он осматривал только вчера, и у неё всё было в порядке.

— Она заболела? — спросил он, склонив голову набок.

— Да, сударь.

— Что-то скверное?

— Да, сударь, — Пигон тяжело вздохнул. — Кажется, ей очень-очень плохо… сударь.

— Спасибо, дружок. Она у себя?

Едва дождавшись утвердительного кивка, Тор бегом бросился по коридору. Паж уже слишком запыхался и почти сразу отстал, но дорогу в королевские покои Тор нашёл бы не только с завязанными глазами, но даже двигаясь задом наперёд. Он знал, как добраться туда из любой части дворца. Вскоре Тор уже оказался в восточном крыле и, прыгая через три ступеньки, взлетел по каменной лестнице. На церемонии и доклады времени не оставалось; впрочем, стража знала, что придворного лекаря должно пропускать в любой час дня и ночи, не задавая лишних вопросов. Пробегая мимо гвардейцев, Тор кожей почувствовал их облегчение.

В прихожей он наткнулся на двух камеристок. При виде столь бесцеремонного вторжения в покои Её величества на их осунувшихся личиках отразилась целая гамма чувств, но одного взгляда лекаря оказалось достаточно, чтобы пресечь любые протесты. Одна из дам наманикюренным пальчиком указала на дверь опочивальни.

Тор вошёл и тут же увидел королеву. Как всегда, она выглядела спокойной, но юноша никогда не видел, чтобы она была так бледна. Её губы казались бескровными и кремово-белыми, в точности как её шёлковая сорочка.

Найрия лежала на большой кровати, украшенной позолотой, закрыв глаза. Её супруг, все ещё одетый для верховой прогулки, судорожно теребил вышитый полог. Рослый, широкоплечий, Лорис выглядел точно площадная статуя, которую непонятно зачем притащили в тесный альков. Но достаточно было взглянуть на его бледное, искажённое горем лицо, чтобы даже у самого чёрствого человека пропало желание смеяться.

Королева была при смерти. Чтобы это понять, не было нужды прибегать к волшебству. Вокруг толпились придворные; среди них юноша заметил Инквизитора Гота. Гот в роли духовника… Да, это было бы смешно, если бы не было так грустно. Инквизитор ненавидел королеву — это знали все. Возможно, его подобострастная мина могла кого-то обмануть, но только не Тора и не саму Найрию. Вряд ли он явился пожелать Её величеству скорейшего выздоровления, подумал молодой лекарь.

Он увидел, что Кайрус что-то вполголоса объясняет королю. Потом Лорис кивнул, и прайм-офицер отошёл в дальнюю часть комнаты.

Меркуд стоял у большого окна с витражами, откуда открывался вид на живописную долину, в центре которой стоял Тал. Казалось, больше всего придворного лекаря интересуют густые леса на горах. Но его гордо расправленные плечи сегодня поникли. Он скорее почувствовал, чем услышал, появление ученика, поднял голову, и Тор заметил, как Меркуд покусывает нижнюю губу. Одно из двух: либо старик злится, либо в отчаянии… скорее всего, и то, и другое.

Когда Тор вошёл, в комнате воцарилась тишина.

— Тор, мальчик… — голос короля прозвучал неожиданно громко. — Ты наша последняя…

Лорис осёкся. Он был не в силах говорить. Меркуд быстро шагнул к алькову и что-то шепнул ему на ухо. Король вздрогнул, выпрямился и прочистил горло.

— Да, конечно… Прошу вас, господа. Предоставим нашим лекарям возможность спокойно поработать.

Он кивком указал на дверь, но это было лишнее: Кайрус уже распахнул её и пропускал придворных в соседнюю комнату.

— Мы подождём снаружи, — проговорил Лорис и бросил короткий взгляд в сторону Меркуда. Старик кивнул. За всё это время королева так и не открыла глаз и едва дышала.

Придворные следом за королём покидали опочивальню. Гот не удержался, обернулся на пороге и с победоносной ухмылкой посмотрел на Тора. Глава Инквизиции и ученик лекаря ненавидели друг друга и не делали из этого секрета, хотя до открытых стычек пока не доходило.

— Мы не заставим вас ждать, Гот, — съязвил Тор. Он заметил, как Кайрус поднял одну бровь, а это было неспроста.

— «Инквизитор Гот», если угодно.

Его голос был таким же холодным, как взгляд, а лицо дёргалось сильнее обычного.

Тор решил изобразить мудрость и не стал продолжать перепалку. Он тихо притворил двери и повернулся к Меркуду.

— Мы искали тебя несколько часов, Тор, — старик говорил негромко, но не скрывал возмущения.

— Меня нашёл Клут, сударь.

— Твой сокол? — фыркнул Меркуд. — И ему хватило ума?

«Хватило, только ты вряд ли об этом узнаешь», — подумал Тор. Впрочем, он не сердился на старого лекаря. Как можно злиться на человека, которому ты стольким обязан! Дело было не только в благодарности: он по-настоящему любил старика. Просто сейчас Меркуд настолько взбудоражен, что воздух трещит, так что лучше соблюдать осторожность. В конце концов, Тор действительно проштрафился. Но… не хватало ещё, чтобы Меркуд решил, будто смог пробудить в нём чувство вины! Тор напустил на себя строгость и подошёл к кровати.