— Расскажи всё, что тебе известно.

Его твёрдость и спокойствие произвели должное впечатление. Меркуд вздохнул.

— Мне нечего сказать. У неё слабое сердце, ты сам знаешь… Возможно, Кайрус расскажет лучше — он там был.

Тор оглянулся. Прайм-офицер по-прежнему стоял в стороне, но, встретив взгляд своего молодого друга, откашлялся и заговорил — чётко, строго, словно на докладе. Он не сдвинулся с места, однако можно было без труда разобрать каждое слово:

— Их величества отправились на конную прогулку. Во время прогулки ничего особенного не произошло. Они уже возвращались домой и остановились, чтобы выпить вина, когда Её величество сообщила, что чувствует слабость. Его величество вспомнил, что она употребила фразу «мне нечем дышать». Это продолжалось недолго, и мы продолжили путь, но вскоре снова пришлось остановиться: Её величеству стало дурно. Я посоветовал Его величеству и ещё кое-кому из придворных, которые участвовали в прогулке, остаться с ней. Король послушался моего совета. А я поручил своим людям найти тебя… или почтенного Меркуда.

Кайрус смолк, и Тор покосился на своего учителя. Едва войдя в опочивальню, он отметил, что старик сам не свой но почти не удивился. Меркуд очень любит королеву — а кто её не любит? Но что если старик… Эта мысль была дикой нелепой и противоречила здравому смыслу. Меркуд влюблён в Найрию. Почему бы и нет? Она была изящна, обаятельна красива… Была. Тор одёрнул себя. Рано её хоронить. Юноша положил руку на плечо учителю.

— И что было дальше? Меркуд покачал головой.

— К тому времени, как я туда добрался, Найрия уже лишилась чувств, и я ничего не мог сделать. Теперь она лежит здесь… такая прекрасная… и умирает.

Он быстро отвернулся.

— Мы не дадим ей умереть, Меркуд… Обещаю.

Голос старика, который зазвучал у него в голове, дрожал от волнения — достаточная причина, чтобы не позволить Кайрусу услышать продолжение разговора.

«Как ты можешь такое обещать, мальчик? Мы не способны воскрешать мёртвых… и даже умирающих».

Тор сделал глубокий вдох и показал на королеву.

— Вы позволите? — спросил он вслух.

Старик кивнул. Он выглядел усталым и, казалось, смирился с неизбежным.

«Всё, что в наших силах… ради Лориса».

— Мне уйти? — Кайрус шагнул к двери.

Когда оба лекаря покачали головами, он молча отпустил ручку и вернулся в свой угол.

— Мы потеряли её, Тор, — грустно проговорил Меркуд.

— Меркуд, уважа… Сядьте, пожалуйста. Дайте мне несколько минут.

Голос Тора был исполнен почтения. Сейчас надо быть особенно деликатным. Меркуд обучал его на протяжении пяти лет, но то, что он собирался сделать, потрясёт старика.

Тор склонился над королевой. Его ладони заскользили над её телом, не касаясь его. Потом окружающий мир исчез. Меркуд и Кайрус, придворные за дверьми, дворец, краски, звуки… Он слышал, видел и чувствовал только Найрию.

Меркуд был прав. Всё дело в сердце. В одном из кровеносных сосудов образовался комок и закупорил его. И теперь Найрия умрёт. В худшем случае ей остаётся несколько часов, в лучшем — день или два. Тор видел злополучный сгусток, чувствовал слабеющий пульс: сердце тщетно пыталось протолкнуть кровь через преграду. Он почти ловил обрывки мыслей умирающей — спутанных, бессвязных, полных страха. А затем Цвета закипели в нём и полностью захватили его — яркие в своей первозданной чистоте, которой не теряли даже в смешении, неизменно различимые… И его пылающие ладони коснулись груди королевы.

Меркуд и Кайрус звали Тора, но он не слышал. Для него больше не существовало ничего, кроме Найрии и Цветов, которые текли в неё через его руки. Вот они образовали вокруг её задыхающегося сердца радужный клубок… Юноше стало нечем дышать: его собственное сердце стало биться с её в такт, слабо и неровно.

Это продолжалось лишь несколько мгновений. Медленно, но верно молодость и сила брали своё. Тор вздохнул и почувствовал, как учащается пульс, оживляя сердце королевы. Оно словно не желало отставать, пульсируя сильнее и чаще — удар за ударом, толчок за толчком. Вокруг яростно кипели Цвета, исправляя то, чего не могла исправить природа.

Склонившись над королевой, он беззвучно раскачивался взад и вперёд. Потрясённый, очарованный, Меркуд наблюдал за ним. Воистину, безумная смелость. Лекарь не мог наблюдать за работой Цветов, но чувствовал силу Тора. Нет, не просто чувствовал — он был ослеплён, оглушён… Юноша выплёскивал её, не скупясь, а таинственный источник все не иссякал.

Он не ошибся, выбрав Тора. Мальчик — Триедин. Каким образом это получилось, к чему приведёт? Это выше его разумения. Но теперь он, Меркуд, может быть спокоен: его задача почти выполнена.

Лекарь снова попытался окликнуть юношу, но тот словно ничего не слышал. Прикоснувшись к плечу Тора, Меркуд охнул от неожиданности и отдёрнул руку. Тело юноши казалось раскалённым, как печка. За всю свою долгую — очень долгую — жизнь Меркуд по прозвищу Облегчающий Страдания не встречал ничего подобного.

Снаружи послышались встревоженные голоса. Потом в дверь негромко постучали, и кто-то — кажется, Лорис — полушёпотом задал вопрос. Меркуд не ответил — он попросту не разобрал ни слова, и человек спросил снова, но более настойчиво.