Они втиснулись внутрь через приоткрытую дверь вместе со своим имуществом, выход забаррикадировали большими камнями и кусками толстой арматуры. Ночь прошла спокойно. Мощные стенки сейфа хранили их не только от опасностей, но и от внешних звуков, так что путешественники прекрасно выспались. Проснулись рано; наскоро перекусив, выбрались наружу. При свете дня Адамс задумчиво стал обходить их ночное убежище. Странно, практически новенькое изделие, только с одного бока закопченное, вокруг куча обломков непонятного назначения…

– Командир, а сейф-то, похоже, летающий был?

– Да, почти наверняка это был банковский транспорт. Очень странно!

– Командир, – подошел к нему Проквуст, – а у меня еще версия есть. Техника ведь иногда ломается, так?

– Конечно.

– Представь, заклинило мозги у этого аппарата, сбился с курса, управление испортилось, ну и рухнул здесь. А потом за ним прилетели спасатели, и все выгребли, денег-то тут, наверное, немерено было! Потому и окурок вчерашний сюда попал.

– Молодец! – Адамс похлопал Георга по плечу. – Логика у тебя хорошая, только правдоподобие твоей версии мнимое. Во-первых, банковские транспорты проверяют и контролируют, к тому же такие устройства напичканы дублирующими системами, это я точно знаю. Во-вторых, не летают сюда экипажи, и нет никаких спасателей, которые сунулись бы на Свалку! Это зона категорического запрета. Скорее ценности бы списали, чем загоняли сюда людей и показывали весь этот ужас. Сразу стабильности конец придет, а это уже дело Социальной Безопасности, улавливаешь?

Георг молча кивнул, заинтригованный доводами Адамса.

– Ну, а в-третьих, окурок-то я нашел километрах в десяти отсюда. Ты можешь представить, например, себя членом такой спасательной команды, который готов прогуляться по Свалке на такое расстояние от места высадки?! Хотя как знать, может, в Социальном институте и держат спецгруппу?

Холмы стали выше, менее пологими, кое-где из земли торчали камни. Идти приходилось, петляя между кучами мусора и буграми. Под ногами тянулась хорошо утоптанная тропинка, от нее ответвлялись другие тропки, поменьше. Дорога шла к людям, это было несомненно.

Посовещавшись, решили осмотреться: идти вперед практически вслепую становилось опасным. Помогая друг другу, Георг и Адамс вскарабкались по правому склону наверх, почти на шестиметровую высоту. Первое, что бросилось в глаза, это горы. Хребты мощно вздымались над мусорным царством, и вместо корон на них были ослепительно белые снежные шапки. Очень красиво. Адамс достал бинокль. Горы были еще далеко, но хорошо был виден громадный участок леса. Адамс не ожидал, что где-то на Ирии, кроме Севера, еще сохранились естественные леса. Через лес тянулись тонкие блестящие нити горных ручьев, а это значит, там есть вода!

– Странно! – пробормотал Бенни, передавая бинокль Георгу.

Через минуту Георг принялся восторженно обсуждать увиденное:

– Даже представить себе не мог, что когда-нибудь смогу увидеть нечто подобное. Это просто рай. Наверное, там живут счастливые люди…

– Георг, – раздраженно прервал его Адамс, – подожди радоваться, не всегда то, что красиво, безопасно. Если там, как ты говоришь, рай, то почему он не занят нашей элитой? Она-то уж любит свежий воздух и чистую воду.

– Не знаю, может, не нашли?

– Не будь наивным, у них хватает летающих стервятников, чтобы держать под визуальным и огневым контролем весь материк. Здесь есть какая-то причина, но какая?! В любом случае мы видим с тобой то, к чему стремились. Теперь надо возвращаться и забирать Чарли. Возражения есть?

– Нет, командир!

– Тогда двинулись назад, успеем к своему сейфу, там и переночуем.

Надо было торопиться, день уже начал клониться к закату. Они сползли с крутого холма и, отряхнувшись, зашагали обратно. Без помех нашли сейф, спокойно переночевали и отправились в обратный путь. К вечеру второго дня они увидели свой фургон. От него бежал Пульдис. Он бросился к ним с объятиями. За пять дней Чарли исхудал, под глазами набухли темные мешки. Как только прошел первый восторг от встречи, Бенни спросил у своего друга, почему он так неважно выглядит. Георг отправился вперед, разогревать праздничный ужин.

– Пустяки, – улыбнулся Пульдис, – главное, что вы вернулись. Я уж чего только не передумал за эти дни.

– Видишь, мы вернулись, целые и здоровые. Расскажи лучше, как ты?

– Я? Да нормально, только крыс боюсь, вернее, не боюсь, просто очень противно. Как только темнеет, эти твари начинают ползать, греметь, что-то грызут, дерутся и в стекла кабины скалятся. Ужас, – Чарли от воспоминаний даже передернулся. – Эти твари тащат все, что плохо лежит. Слава богу, фургон крепкий оказался. Ну, пойдем. Соскучились по горячему-то?

На следующее утро Пульдис завел грузовик и заявил, что хоть двести метров лишних, но проедет на колесах. Похоже, ему было очень жаль расставаться с машиной, тем более что дистиллированной воды в баке хватило бы еще на пару сотен километров. Трясло машину ужасно, но Чарли умудрился ехать на ней почти три часа. Ехать – это громко сказано, но передвигались они, даже учитывая вынужденное петляние при поиске проезда, все равно гораздо быстрее, чем пешком. К тому же они сэкономили массу сил. До полудня еще было часа полтора, а на горизонте показалось их первое убежище, бетонный блок на холме. И как будто именно этого момента грузовик дожидался: он встал. Дальше ехать было некуда. Путешественники взвалили на себя все, что приготовили вчера к длительному переходу, и теперь скорбно стояли рядом с машиной.