Переделав массу дел, Сократ плелся по коридору, от усталости не чувствуя под собою ног. У лестницы из золотистого мрамора ведущей на верхние этажи, он притормозил и пополз наверх. За неимением другой компании, общительный толстяк решил поболтать хотя бы с Палачом, дабы хоть как-то отвести душу. Сократа остановили двое стражников.

– Куда?

– К Палачу, – вздохнул Сократ, переминаясь с ноги на ногу. – Давайте, пропускайте, а то скандалить начну! Я уставший и злой!

Пока стражники переглядывались, решая, что делать со свирепым толстяком, он чинно прошествовал мимо. Поднявшись на этаж знати, Сократ доплелся до покоев Палача и, не утрудившись постучать, ввалился внутрь. У Палача царила небольшая оргия. Сократ немного помялся у дверях в раздумьях – зайти сейчас, или придти попозже, но тут из ближайшей спальни выглянул молодой человек.

– А, Сократ! – крикнул он, стараясь переорать громкую музыку и женские визги. – Давай, заходи!

– Лучше ты иди сюда! Я поговорить пришел!

– Сейчас!

Палач скрылся из вида, а на толстяке повисла пара полуодетых девиц.

– Оставьте, девочки, – отбивался он. – Я старый и больной!

Из спальни, наконец-то появился Палач. Завязывая пояс халата, он, пошатываясь, побрел к Сократу.

– Поговорить хочу! – крикнул Сократ в ухо молодому человеку.

– Сюда!

Палач проводил его в уютную курительную комнату. На ореховых полках теснились ряды всевозможных бутылок, шкатулок с дурманными зельями и множество разнообразных статуэток. Помимо низких диванов с изогнутыми ножками, в комнате находилось несколько золотых столиков, а на роскошном ковре, валялось с десяток шитых драгоценными нитями подушек. Сократ плюхнулся на диван и вытянул ноги.

– Ты что будешь? – Палач подошел к полкам.

– Все равно, что нальешь.

– Нет, я в смысле курить.

– Я не курю.

– Совсем? – искренне удивился молодой человек.

– Совсем.

– И что, ни разу не пробовал? – Палач взял с полки рубиновую бутылку и два бокала.

– Нет, не пробовал.

– Почему?

– Не хочу, – Сократ взял протянутый ему бокал и сделал большой глоток.

– Может средств не хватает?

– Хватает.

– Здоровье бережешь?

– Там уже беречь нечего.

– Боишься пристраститься?

– Нет, не боюсь.

– Так почему же ты не куришь?

– Не хочу.

Палач пожал плечами и присел на соседний диван, наливая себе полный бокал. Сократ рассматривал интерьер, особенно понравились шелковые гобелены, затягивающие стены и потолок с массивной золотой люстрой, и толстяк решил забрать один гобелен и повесить у себя в комнате.

– Палач, а можно у тебя какой-нибудь гобеленчик взять?

– Чего? – не понял Палач.

– Ну, со стены! Тряпку вышитую! Нравится очень.

– Не, интерьеры менять нельзя, даже предметы из залы в залу переносить запрещено. Голову снесут.

– Прям уж так и снесут? – толстяк недоверчиво хмыкнул.

– А ты попробуй, проверь.

– Ясно, – он вздохнул, – ну, ладно. Палач, я вот что хотел у тебя спросить, – Сократ поднял с пола пару подушек, и сунул себе под бок, – скажи, сколько здесь вообще управляющих Дворцом?

– Не знаю, десятка три или пять, я их никогда не считал.

– Так почему же все должен делать я один?!

– Ха! Ты думаешь, они меньше тебя работают? Тебе еще повезло, что Патриций назначил тебя вторым помощником управляющего. По сравнению с остальными у тебя не работа, а так, глупости.

– Да за такими глупостями я уже и забыл, зачем сюда вообще пришел!

– А зачем ты сюда пришел?

Сократ мысленно отругал себя за неосторожность.

– Говорю же, забыл. Все забыл. Налей-ка мне еще, может, вспомню.

Если бы кто-нибудь бодрствовал в этот ранне-утренний земной час, то он смог бы наблюдать интереснейшее явление: в воздухе возникли рваные светящиеся очертания какой-то огромной трубы, и из нее мягко выпрыгнул высокий мужчина в длинном темно-сером пальто, с черными солнцезащитными очками на глазах.

Алмон огляделся по сторонам. Он находился в маленьком дворике, напоминающем заброшенный каменный колодец, вокруг царила удивительная грязь, судя по чахлой растительности – была поздняя осень. У покосившейся скамейки сидела маленькая собачка и круглыми белесыми глазами, как загипнотизированная, смотрела на полуволка. Стараясь не ступать в кучи мусора, Алмон быстро пошел прочь, а подслеповатые пыльные окна домов еще долго таращились ему вслед.

В полупрозрачной серебряной пене кружев, Терр-Розе полулежала на диване, держа двумя пальцами длинный черный мундштук с сигаретой. Рядом сидел Патриций и молча смотрел в пространство. Терра не могла понять его настроения и того, почему время от времени, у Георга появляется такое выражения лица, будто ему трудно дышать.