– Ребята, – упавшим голосом произнесла Анаис, – надо оповестить жителей, они немедленно должны покинуть планету.

– Почему?

– Кирас придется уничтожить.

Огромный камин пылал, наполняя пространство музыкой и силой огня. Патриций изредка поднимал взгляд на девушку, сидевшую на другом конце стола, она едва-едва притрагивалась к еде.

– Значит, ты решила выйти замуж за Палача? – нарушил молчание Владыка. – Зачем тебе это?

– Вы и так знаете, – Анаис с нервным стуком положила вилку на край своей тарелки.

– Интересно послушать из твоих уст.

Слуга, которого вполне можно было принять за статую, ожил на мгновение, наполнил бокалы вином и снова замер.

– Я хочу, чтобы у меня все было, как у настоящего человека, и семья тоже.

– Чтобы прочнее утвердиться в Жизни?

– Может и так.

– Ну, что ж… – Патриций взял со стола хрустальный бокал – небольшое произведение искусства, выполненное из хрустальных ягод и листьев, столь искусное, что видны были тончайшие прожилки и червоточинки, будто оставленные жучками.

– Почему именно Палач? – Повелитель сделал глоток вина.

– А почему нет? – равнодушно пожала плечами Анаис. – Не Дракула же. А ближе их к вам никого нет.

– Как я понимаю, ты хочешь утвердиться не только в Жизни, но и во Дворце?

Анаис промолчала.

– Вполне законное желание, – продолжал Патриций, – вполне. Замечательное вино, ты не находишь?

– Да, конечно, – Анаис подняла взгляд и посмотрела в удивительные глаза сидящего напротив Георга. – Я хотела бы сказать вам спасибо.

– За что?

– За то, что относитесь ко мне, как к живому человеку, зная, что я всего-навсего имитация. Вы даже ни разу не напомнили мне об этом.

– Зачем напоминать? Ты и так это знаешь.

Георг принялся за свой любимый салат из очищенного баго, неторопливо пережевывая полупрозрачные ломтики.

– Все равно я вам благодарна. Я совсем иначе вас представляла, о вас столько всего рассказывали… – взгляд девушки лучился жадным восхищением.

– Портрет тирана? – усмехнулся Патриций.

– Да, а вы совсем не такой! – улыбнулась она.

– Какой же?

– Вы… вы необыкновенный, вы словно светитесь изнутри, и с вами так интересно! Я безумно рада, что смогла освободить вас!

– Для меня это был сюрприз, также забавляла вся эта таинственность: Дракула с Палачом в плащах с капюшонами, как последние дуралеи, и то, как меня доставляли во Дворец, – Георг усмехнулся, пригубив вина.

– Я хотела сохранить ваше возвращение в тайне, – похоже, смутилась девушка. – Простите, что спрашиваю, но… ваше заключение, должно быть, это было ужасно?

– Да нет. Тем более, у меня еще никогда не выдавалось столько спокойного времени на размышления, единственное, что могло бы огорчить, так это наличие какого-нибудь соседа, но, к счастью, моего уединения никто не нарушал. Надо сказать, я был немного удивлен, когда узнал, что Анаис меня освободила. Потом уже узнал, что она – это ты.

– Спасибо, что позволили мне остаться во Дворце.

– Ты пока не мешаешь мне.

– Я слышала, во Дворце редко появляются новые люди? – Анаис предпочла увести разговор в сторону.

– Нет, появляются они часто, остаются редко. Население этого дома отличается редким постоянством, со временем они становятся частью Дворца, клетками в его организме.

– Вы говорите об этом здании, как о живом существе.

– А разве тебе он не кажется живым? Дворец все время разный, у него меняется настроение, порой мне кажется, что он чувствует и мыслит гораздо глубже моего.

Патриций поднял бокал и посмотрел вино на свет. Темно-рубиновое, почти черное вино вспыхнуло в хрустальном сплетении листьев.

– Какие красивые бокалы, – сказала Анаис. – Какие же руки способны сотворить такое?

– Да, бокалы хороши, – с улыбкой кивнул Патриций. – Старинная работа. Нынешние мастера совсем не те, что раньше. Не могу понять этих граненых чашек, которые называют «новым стилем». Эдакую мерзость делают из простого разноцветного стекла жутких, ядовитых расцветок. Как же можно наслаждаться цветом вина, если смотришь на него сквозь такое желтое, такое зеленое или настолько голубое? Бокал должен быть прозрачным, как зимний воздух, чтобы вино в нем сияло драгоценным камнем, или же пусть вовсе будет непрозрачным, если тебе не интересно, что пьешь. А вообще-то, бокал может быть либо красивым, либо его вообще не должно быть, пей лучше из горла или из пригоршни. Без хорошей оправы ни один драгоценный камень не будет доставлять максимум удовольствия для глаза и души. Так же и вино. Вот видишь, в таком бокале, как тот, что ты держишь в своих руках, любое, даже посредственное вино расцветет, раскроется и будет иметь великолепный вкус.