– А что за мастера их делали? – Анаис осторожно поставила хрупкого кудесника на стол. – Из чего эти бокалы?

– Это озерный хрусталь Венеры. Прекрасная планета, удивительный мир, – во взгляде Владыки промелькнули потаенные улыбчивые воспоминания. – Именно там, на Венере, жили самые лучшие мастера. Всю посуду они делали вручную с какими-то, только им одним известными секретами. Хрусталь получался живым, поющим, не похожим ни на какой другой. Никто так и не смог разгадать секрета венерианских мастеров, потому-то их изделия ценились и ценятся невероятно высоко и стоят баснословно дорого. Свои секреты мастера унесли в могилу во время Большой Эпидемии Болезней. Эпидемия уничтожила существенную часть населения Венеры, с тех пор цена на хрусталь этой планеты стала и вовсе непомерной, под силу лишь особам царских кровей. Мастеров не стало, их секреты утеряны, и, к сожалению, никто подобной красоты больше не создавал и не создает.

– Неужели не пытались повторить работу старых мастеров? – удивилась Анаис.

– Пытались и до сих пор пытаются. Но вроде бы и делают невероятно тонкую, искусную вещь, а все равно не то, просто хорошая работа. Бывало, изготовит мастер вазу, точь-в-точь скопирует венерианскую до мельчайших деталей, словно зеркальное отражение, а поставишь их рядом – две совершенно разные вещи. Та, что с Венеры, ее хрусталь живой, с ним разговаривать можно, и он поймет тебя, а другая ваза мертвая, как глыба льда, обыкновенное стекло.

– Неужели никто так и не понял, как создавались подобные творения?

– Говорят, мастера вели особенный образ жизни, служили своему искусству, как божеству и в каждую вещь вкладывали часть своей души, дабы навечно остаться жить в хрустальном поющем теле. Говорят, мастер умирал, как только вся его душа, без остатка, уходила в произведения. Мастера жили отшельниками в горах, окруженные тайнами и легендами. Они как пришли из ниоткуда, так и ушли вникуда, оставив нам на память свои бессмертные творения. Я всегда хотел собрать как можно больше подобных чудес, но их обладатели, как правило, не спешат расставаться со своими сокровищами ни за какие деньги. Вот эти бокалы мне преподнес в дар король Плутона.

– А сколько их всего?

– Три.

– Так мало?

– Напротив, это много, каждый из них бесценен.

Анаис осторожно взяла бокал и поднесла его к свету десятка свечей, горевших в строгом серебряном подсвечнике. Вино вспыхнуло, заиграло, наполняя ягоды живым, теплым светом. Казалось, прикоснешься губами к хрустальным гроздьям, и на вкус они ничем не будут отличаться от настоящих, взращенных землею и солнцем.

– Нет, это невозможно! – воскликнула Терр-Розе. – Нельзя уничтожить целую планету по прихоти Владыки! Надо найти другой выход! Сократ, ну скажи же что-нибудь!

Толстяк молчал, глядя прямо перед собой остановившимся взглядом.

– Терра, – медленно произнесла Анаис, – прежде чем решиться на такой шаг, я все обдумала. У нас нет иного выхода, до весенних праздников на Марсе остается совсем немного времени, и если мы хотим вернуть Ютфорда, нам нужно торопиться. Патриций не раздумывая….

– Ты хочешь сказать, что он убьет малыша? – сказала Ластения. – Ни минуты в это не верю!

– Может, и не убьет, – кивнула Анаис. – Но вполне может сделать с ним то, что когда-то сотворил с Леброном. В любом случае нашего Юта мы больше не увидим.

Ластения побледнела при упоминании о Леброне.

– А где гарантия, что он вообще вернет пацана? – подал голос Макс. – Судя по вашим разговорам, Патриций мужик серьезный и имеет на вас большой зуб. После того, как вы отдадите ему Глаз, он вполне может сказать: «Спасибо, ребята, но я подумал и решил мальчика тоже себе оставить, до свидания». И останемся мы в дураках. Тут надо все наверняка знать.

– Мы ничего не можем знать наверняка, – сказал Алмон, – нам придется доверять слову Патриция.

– М-да, – вздохнул Макс, – ну и нравы у вас – доверять слову! Кстати, я забыл спросить, Алмон, почему на Земле ты выглядел как нормальный человек, а тут как… – Макс задумался, подбирая слово, – ну, как…

– Ты невнимательно смотрел на него, Максик, – мрачно ответила Терр-Розе, – на Земле он выглядел точно так же. Меньше пить надо было.

– Э… – Макс с недоверчивой ухмылкой посмотрел на Терру, – да нет же. Шутите?

– Нет, не шутим, – со странным выражением лица Анаис смотрела куда-то поверх головы Макса, – тебе правда показалось.

– Не по теме говорим, – вмешался Дэн. – У меня есть один вопрос: мы в своем уме? Мы в своем уме? Мы действительно собираемся уничтожить красивейшую планету, ставшую домом для Анаис, Алмона, для всех нас и еще для сотен людей? Анаис, я все правильно понял?

Девушка смотрела в пространство тусклыми непрозрачными глазами, в этот момент она, как никогда, была похожа на Патриция.

– А нельзя эту штуку оттуда достать, не разрушая планеты? – снова подал голос Макс.