Вне себя от испуга, я ничком рухнул на кровать. Но когда я осмелился вновь открыть глаза, окно по-прежнему было плотно закрыто, рамы и дверные запоры целы. Собственные фантазии довели меня до исступления. Я сам не понимал, почему мною вдруг овладела паника. Ведь мне случалось ночевать в сельских харчевнях, под одной крышей с вонючими пьяницами и грязными шлюхами, а то и под открытым небом, в лесу, где бродили голодные волки.

А теперь я находился в тепле и безопасности.

Примерно за час до рассвета священник вошел в мою комнату. Я знал, что этот предрассветный час считается порой ведьм. Когда я проснулся, громко звонил церковный колокол, и звон его, неумолчный и раскатистый, был мне знаком. Этот звон, подобный беспрестанному стуку молота по наковальне, я слышал во сне.

Священник наклонился ко мне и потряс за плечо.

– Вставай, Эшлер, – сказал он. – Нам пора.

Мы вышли на улицу. Вдали я увидел башни замка и горевшие на них факелы. Ночное небо, усыпанное звездами, еще не начинало светлеть. Толстый снежный ковер покрывал землю. Колокол по-прежнему звонил, и звон этот проникал внутрь моего сознания, вызывая дрожь. Священник заметил это и крепко сжал мою руку, пытаясь успокоить.

– Этот звон изгоняет дьявола, – пояснил священник. – Демоны и духи, обитающие в долине, не в силах его вынести. Вся нечисть, что таится в укромных местах, все порождения дьявола, заслышав его, бросаются врассыпную. Если маленький народ отважился ночью выйти из своих укрытий, этот звон отпугнет его. Маленькие существа поняли, что ты уже пришел в мир. Колокол защитит нас. Колокол загонит их обратно в лесную глушь, где они не смогут причинить нам хотя бы малейший вред.

– Но кто они такие, эти существа? – дрожащим голосом осведомился я. – Колокол пугает меня.

– Нет-нет, дитя мое, – горячо возразил священник. – Ты не должен пугаться. Колокольный звон – это голос Бога. Отринь страхи и следуй за мной в церковь.

И он обнял меня своей теплой сильной рукой и коснулся щеки своими нежными и трепетными губами.

– Да, отец, – ответил я. – Яготов за тобой идти.

Ласка священника казалась мне сладостной, как материнское молоко.

В эту раннюю пору собор был пуст. В стенах его колокольный звон казался не таким оглушительным, ибо колокол находился на высокой башне. Эхо разносило его далеко по окрестностям, однако в храм он почти не проникал.

Священник вновь наградил меня отеческим поцелуем и увлек за собой в часовню. Теперь, когда тысячи молящихся не согревали исполинские пространства собора своим дыханием, здесь было очень холодно. В высокие узкие окна смотрела непроглядная зимняя ночь.

– Сын мой, повторяю, ты – Эшлер. В этом нет никаких сомнений. А теперь расскажи мне все, что ты помнишь о своем рождении.

Просьба священника была тягостна для меня. Стыд сжимал мою душу, стоило мне вспомнить, с каким ужасом и отвращением взирала на меня мать, как она пыталась оттолкнуть меня, не дать моим жадным губам припасть к ее соскам, источающим молоко.

Поэтому я предпочел не отвечать.

– Отец, лучше вы просветите мое неведение. Расскажите мне, кто такой святой Эшлер и какой удел мне уготован, – взмолился я.

– Хорошо, сын мой, я расскажу тебе обо всем. Тебе предстоит отправиться в Италию, в монастырь нашего ордена, что находится в городе Ассизи. Там ты будешь учиться, дабы впоследствии стать священником.

Все эти слова, говоря откровенно, были для меня пустым звуком.

– Настали времена, когда добрые пастыри на этой земле подвергаются жестоким гонениям, – продолжал священник. – Слишком много врагов истинной веры окружают эту долину. Приспешники короля, нечестивые лютеране и прочий сброд полны дьявольского желания стереть с лица земли этот дивный собор и уничтожить всех верных католиков. Ты прислан сюда, дабы спасти нас. Но для того чтобы выполнить свое предназначение, тебе необходимо обрести знания и получить духовный сан. А самое главное, ты должен хранить беспорочное целомудрие. Знай, тебе не следует прикасаться к телу женщины. Во имя Господа ты отринешь плотские похоти и наслаждения. Запомни мои слова и сохрани их в своем сердце навечно. Грязные наслаждения, которые дарят женщины, не для тебя. Если плоть твоя взбунтуется, удовлетвори ее желания с братьями по ордену. Все вы служители Господа, и по милосердию своему он простит вас. Но никогда не прикасайся к женскому телу, этому вместилищу похоти и разврата.

В эту ночь ты сядешь на корабль, – продолжал священник. – Верные люди доставят тебя в Италию. А потом… Что ж, полагаю, Господь пошлет нам знамение и мы поймем, что твое время настало. А может, он сам обратится к тебе и откроет свои цели. Тогда ты вернешься домой.

– И что же мне предстоит делать по возвращении?

– Наставлять людей на путь истинный, молиться вместе с ними, служить мессу, накладывать руки на страждущих и недужных, даруя им исцеление. Все эти деяния ты уже совершал, когда приходил в этот мир прежде. Теперь ты будешь вырывать заблудшие души из когтей лютеранских дьяволов. Ты станешь святым!

Все, что говорил священник, казалось мне совершенно невероятным. Он возлагал на меня непосильное бремя. «И что за страна Италия? – задавался я вопросом. – Почему я должен отправиться именно туда?»

– Но разве я сумею совершить все то, чего вы ожидаете от меня, отец? – робко спросил я.

– Сумеешь, сын мой, – кивнул он головой. – Отбрось все сомнения. – По лицу его вдруг скользнула мимолетная усмешка, и он добавил едва слышным шепотом – Ведь ты – Талтос. Талтос – это чудовище. А чудовище способно совершать чудеса.

– Значит, обе легенды верны, – потрясенно выдохнул я. – Я святой и одновременно чудовище со странным именем.

– Когда ты окажешься в Италии и встанешь пред базиликой святого Франциска Ассизского, святой дарует тебе благословение. Помни, все пребывает в руках Господних, – заявил священник. – Люди боятся Талтоса и передают из уст в уста жуткие старые легенды. Но Талтос приходит лишь раз в несколько столетий, и это всегда доброе предзнаменование. Святой Эшлер и Талтос – это одно и то же. Вот потому мы, посвященные, говорим, что он пришел вновь.