– Пусть думает, что ему будет очень просто, – объяснил Джеми своим воякам. – Под видом покорности заманим его в ловушку.

Только когда де Порто сойдет на берег, дадут о себе знать поселенцы, спрятанные за укрытиями, устроенными вдоль берега, – их сейчас возводили из поваленных пальм и кустарника. Отступать будет уже поздно, и пираты окажутся в ловушке под перекрестным огнем.

– А как насчет их пушек? – спросил колесник. – Ведь оставшиеся на корабле пираты поймут, в каком положении оказался их предводитель, и начнут стрелять по нам.

– Именно так они и могли бы сделать, – ответил Джеми новоиспеченному сержанту. – Только к этому времени они будут слишком заняты боем с «Гиблым делом», который выйдет вон из-за того мыса, где будет спрятан, и закроет выход из гавани.

– Думаете, что это удастся? – спросила Энни, когда вечер окутал остров розовато-лиловым покрывалом. Они с Джеми пробыли на острове уже неделю, и за все эти дни едва перекинулись парой слов. Даже сейчас, когда большинство островитян сидели за своим скромным ужином, Энни ожидала увидеть капитана в окружении людей и обрадовалась, найдя его в одиночестве, занятым проверкой замаскированных земляных укрытий.

Однако он как будто не был рад ее видеть. Удлинявшиеся тени не сумели спрятать от Энни выражение его лица, когда он повернулся и уставился на нее.

Джеми набрал воздуха, чувствуя, что должен сказать правду.

– Будем молиться, чтобы получилось, или все мы дорого заплатим. – Джеми отвернулся и продолжил осмотр, нисколько не удивленный тем, что она следует за ним. Ему надо бы повернуть обратно к деревеньке. Каждый шаг уводил их все дальше от единственной имевшейся у него защиты от Энни. Защиты, которую давала цивилизация.

Нельзя было забывать, что больше они не были единственными людьми в своем собственном мире, не связанными мнением других. И своим прошлым.

Но когда он оказывался рядом с ней, как сейчас, когда легкий бриз доносил до него ее сладкий запах, реальность как будто отступала.

– Я хотела поговорить с вами, – начала Энни, думая о том, следует ли ей быть абсолютно честной в том, что касалось ее чувств, и в конце концов выбирая полуправду. – Поблагодарить вас за все, что вы делаете. Это наверняка нелегко. – Они дошли до места, где густая поросль деревьев подступала к морю. – Мы с дядей глубоко признательны…

– Как он себя чувствует? – Джеми стоял расставив ноги, сцепив руки за спиной, глядя на залив и простиравшийся за ним океан.

– Хорошо… временами. – Энни помолчала. – Вообще-то он сбит с толку тем, что происходит. Вся эта стрельба… Сейчас с ним Израэль.

– А Израэль знает, где сейчас вы? Что вы здесь, со мной? – Он повернул голову и взглянул на нее. Энни с трудом удержалась, чтобы не отступить на шаг.

– Я… я не думаю, что Израэлю есть до этого дело.

– Кому-то должно быть до этого дело. Черт побери, Энни, вам не годится быть здесь со мной наедине.

– Почему же? – Энни надоело говорить ему в спину, и она встала перед ним. – Потому что вы пират?

– Верно, – согласился Джеми, кивая головой. – Этого вполне достаточно.

– На нашем острове мы почти месяц провели вдвоем.

– Надеюсь, у вас хватит здравого смысла не болтать об этом.

Энни опустила ресницы.

– Нет, я никому здесь об этом не говорила. – Подняв глаза, она встретилась с ним взглядом. – Но ведь это же было.

– Вам лучше забыть об этом.

– Я не могу.

Это простое заявление, казалось, вдребезги разбило решимость Джеми. Поддавшись искушению, он протянул руки и обхватил ее за плечи. Сквозь простой темный корсаж он ощущал тепло и мягкость ее тела.

– Вы совершаете ошибку, мисс Корнуэлл, о которой будете всю жизнь сожалеть.

У нее не было никакой возможности выразить несогласие. Его рот яростно слился с ее губами, и у Энни вылетело из головы все, кроме ее потребности в нем. Под шум накатывающего прибоя он крепко прижал ее к себе.

Их языки встретились, и поцелуй становился все глубже, пока наконец не осталось ни Энни, ни пирата, а только оба они, слитые воедино.

Он понемногу двигался к завесе деревьев, не желая разрушать волшебство поцелуя. Когда они ступили под укрытие пальм, тени стали темнее и бриз ослабел. Но, отрывая свои губы от ее рта, Джеми понимал, что их все еще могут увидеть.

Если бы кому-то случилось пройти вдоль берега, ни у кого не осталось бы никаких сомнений в их истинных отношениях.

Когда он оторвался от нее, Энни сначала не хотела его отпускать, не понимая, в чем дело. Потом она заметила, что он бросил беспокойный взгляд на берег.