– Идем со мной. – Она взяла его за руку и повела сквозь заросли в глубь острова. Здесь не было тропы, но Энни безошибочно находила дорогу. Когда пират стал допытываться, куда они направляются, она быстрым поцелуем заставила его замолчать, потом вывернулась и со смехом потянула дальше.

Вдруг они вышли из-под деревьев на песчаный берег, залитый последними лучами солнца. Энни посмотрела на Маккейда:

– Когда я подыскивала место для новой фабрики, я случайно наткнулась на этот уголок. Тогда я не думала, что это местечко может на что-то пригодиться. – В ее карих глазах промелькнули искорки. – Я ошибалась. Оно хорошо спрятано, и никто, кроме меня, о нем не знает.

Джеми осмотрелся. Они стояли на изогнутой в виде полумесяца полоске песка, окруженной густой растительностью. Слева и справа в море тянулись коралловые рифы. О них шумно, завораживающе разбивался прибой. Это было идеальное место для любовников. Оно напоминало…

– Я знаю, что мы уже не на нашем острове. Нам теперь надо думать о многом, не только о себе, – услышал Джеми. Она как будто читала его мысли. – Но хотя бы на одну ночь можем мы сделать вид, что ничего вокруг нас не существует?

С этими словами она шагнула в его объятия, улыбаясь, когда его руки крепко обхватили ее.

– Ты знаешь, что я хочу тебя.

Но она все еще ощущала его сопротивление.

– И я тебя хочу. – Приподнявшись на цыпочки, Энни проложила дорожку поцелуев вдоль его четко очерченного подбородка. Его глаза прикрылись, ресницы с золотыми кончиками веером легли на скулы, по телу прошла дрожь.

– Ах, Энни, я не могу тебе сопротивляться. – Его губы прижались к ее рту.

И Энни обо всем забыла.

Она глубоко вздохнула, когда он опустил ее на все еще теплый от вечернего солнца песок. Их языки встретились в старом, как само время, танце, касаясь друг друга и расходясь, – прелюдия к тому, что должно было произойти.

Потом его губы жадно двинулись вдоль ее шеи, обжигая нежную кожу.

– Энни, Энни.

Джеми прижимался к ней всем телом и как будто не мог насытиться звучанием ее имени. Или ее вкусом. Она откинула голову, чтобы ему было удобнее.

Джеми протянул руку, спутывая пальцами ее кудри, скидывая чепчик и заколки на песок. Чуть откинувшись, чтобы видеть ее в опускающихся сумерках, Джеми рассыпал спутанные волосы ей по плечам, улыбаясь полученному результату.

– Ты такая милая, – прошептал он, передвигая ладони вперед.

Когда он прижал руки к ее корсажу, ее груди напряглись под полотном, и у нее вырвался стон.

– Такая милая, – опять произнес он, медленно развязывая шнурки, стягивающие ее простое платье.

Словно обрывая лепестки какого-то исключительно нежного цветка, он раскрыл ее платье, потом потянул за ленту лифа. Ее полные груди выдавались вперед, их твердые кончики представляли собой неодолимое искушение. Джеми редко пытался преодолеть его, и теперь он наклонился, дразняще касаясь языком каждого тугого розового сосочка.

Потом с глухим ворчанием он втянул один из них в рот, посасывая и покусывая его, и Энни прожгли волны наслаждения.

– Еще, пожалуйста. – Энни обхватила золотоволосую голову, притягивая его ближе. Его густые волосы обвивались вокруг ее пальцев. Томление в ней все нарастало, пока ее не бросило в дрожь.

Знает ли он, что делает с ней?

Энни отпустила волосы и чувственно скользнула ладонями вниз, по его плечам и груди. Она продвигалась ниже и ниже, перебирая ладонями, пока он с резким стоном не оторвал губы от ее тела. Он прижался лбом к ее груди, и его вздох пощекотал влажные соски.

– Скажи, Энни, ты ангел или дьявол?

– Ни то, ни другое. – Пальцы Энни продолжали исследовать и измерять твердый, как камень, бугор под его брюками. – Просто женщина, Джеми. – Женщина, которая тебя любит, хотелось ей добавить, но она не стала. Трясущимися пальцами она расстегнула одну, потом другую пуговицу, убирая ткань, пока его плоть не вырвалась в ее ждущие ладони.

– Боже мой, Энни, ты меня с ума сведешь. – Он прикусил нижнюю губу, когда она легонько провела кончиками пальцев по вершине его члена. Он тяжело и хрипло дышал, стараясь впитать наслаждение, не совсем теряя голову.

Когда она наклонилась, мягко-мягко трогая его губами, он понял, что битва проиграна. Он схватил ее за плечи, приподнял и прижал к себе, сжав зубы и пытаясь успокоиться.

– Я сделала тебе больно? – проговорила Энни, прижимаясь ртом к его теплой груди.