Дверь кабинета начальника цеха оказалась заперта — на старый механический замок, никакой электроники. Генка задумчиво подергал ее — открывалась она наружу, в коридор — не выбьешь, а взламывать замки он не умел. Может, Завхоз умеет? Или, по крайней мере, может, удастся выбить дверь, если навалиться втроем? Кстати, где Завхоз-то?!

Юрка вынырнул из бывшего кабинета экономиста. Он осторожно, словно пирожное в кремовых кружевах, нес перед собой на ладони какую-то неизвестную Генке сияющую штуковину. И сам сиял не хуже артефакта.

— Во! Смотри, чего я нашел! Это «хрусталь». Ты знаешь, сколько за них дают?!

Надо полагать, немало, раз дурное расположение духа и брюзжание Завхоза как ветром сдуло. И теперь он считал ходку полностью окупившейся — даром, что они еще не выбрались наружу. Генка вздохнул… «От радости в зобу дыханье сперло», — вспомнилась сакраментальная фраза из басни. Вернее, здравый смысл отшибло. — «Сколько раз говорилось, что нельзя радоваться, пока находку не скинул…»

— Замечательно. Я за тебя рад, — сухо сказал Ёж. — Глянь-ка эту дверь. Взломать надо бы.

— Сейчас, только уберу «хрусталь» в контейнер.

Попытка аккуратно поддеть замок ножом успеха не возымела, и тогда «язычок» просто перебили выстрелами.

Генка, окинув взглядом кабинет, чуть не запрыгал от радости — не хуже Завхоза.

На столе стоял ноутбук. Совершенно целый. Выключенный из сети, крышка опущена — как будто хозяин сложил его, готовясь уходить, но в последний момент зачем-то вышел из кабинета и даже запер его, но уже не вернулся обратно. А ноутбук так и остался на краю столешницы, среди раскиданных бумаг.

Неужели наконец-то повезло?! Жаль, нельзя сейчас проверить, в рабочем ли состоянии находка — электричества в здании нет, аккумулятор разрядился черт-те сколько времени назад. Генка отстегнул клапан рюкзака, обернул ноутбук спальником и стал осторожно укладывать его внутрь. Завхоз, воодушевленный своей находкой, опять куда-то ушмыгнул — а как же, рядом еще столько необшаренных кабинетов!

Генка взял несколько бумаг со стола, машинально пробежал их взглядом, перелистнул документы в подвернувшемся под руку скоросшивателе… Здесь уйма материалов. Еще бы, кабинет начальника в целости и сохранности, все хозяйственные связи, все поставщики и смежники цеха — здесь, в бумагах. Завод «Луч» что-то поставлял лаборатории в подземелье «Колоса».

Но сколько понадобиться времени, чтоб всё просмотреть?! Унести с собой — нереально. А оставаться здесь на ночлег Кащей наверняка не захочет. И он прав… Торчать среди блуждающих аномалий — рискованное дело. И в цех так и не смогли войти… Кстати, о птичках. То есть о съемках. Ради них, собственно, и влезли сюда. А чего тут снимать — столы с бумагами? Надо полазить еще, пошарить — вдруг найдется какой-нибудь доступ в цеховые помещения? Что интересного могло бы там оказаться, Генка не представлял, но попробовать в любом случае было необходимо.

— Генка! Эй, Ёж! — донесся сдавленный и испуганный голос Завхоза. — Иди сюда! Скорее!

Ёж, волоча незастегнутый рюкзак, выскочил из кабинета.

На другой стороне коридора одна из дверей была открыта, оттуда высовывался Завхоз и призывно махал рукой:

— Сюда!

Выражение лица у него было такое, словно прямо перед ним приземлилась летающая тарелка, и плюс к тому же из нее вылезли большеглазые и головастые зеленые человечки и спросили, где тут ближайшая заправка.

Юрка шагнул обратно в кабинет и, посторонившись, остановился у косяка, Генка подлетел следом и вовремя затормозил в дверях.

Эта комнатушка с двумя столами и старомодным конторским шкафом одной стороной примыкала к стене цеха. Теперь вместо этой стены, в каких-то трех-четырех метрах от входа, скалился обломками кирпичей громадный пролом. Пол впереди был словно обкусан и обрывался в пустоту, от перегородки между кабинетами тоже остались одни обломки. Стена цеха из-за чего-то обрушилась. Взрыв тут случился, что ли?

Ёж, пробуя на каждом шагу прочность пола, осторожно приблизился к краю провала.

Опаньки… Вот отчего у Завхоза стала такая ошалелая физиономия, и глаза по ложке…

Из проломленной стены открывался вид сверху на цех. И насколько хватало взгляда, везде на полу цеха — на аккуратном, покрытом линолеумом, когда-то старательно поддерживаемом в чистоте полу чистого приборостроительного производства — лежали человеческие тела. Десятки тел. Не разложившиеся, а иссохшие, словно мумии. В робах — когда-то тоже аккуратных и чистеньких, без крохи металлической пыли и машинного масла; в лабораторных халатах, некоторые — в цивильных костюмах, джинсах и свитерах… Тела лежали по всему цеху в самых разнообразных позах. Никакого порядка в их размещении не наблюдалось — головами в разные стороны, без скоплений в каком-либо месте. Но все-таки большинство тел находилось в проходах, а не на рабочих местах. Такое впечатление, что люди бестолково бродили по цеху до того, как упали и умерли…