Отшагав по тропе добрых пять километров, Ботари вдруг резко затормозил на каменистом и безлесном участке. — Ш-ш. Слышите, миледи?

Голоса. Мужские голоса, не слишком далеко отсюда, но странно глухие. Корделия вгляделась в темноту — нет, ни одного огонька не двигалось… Вообще никакого шевеления в темноте. Все трое притаились возле тропы, всматриваясь и вслушиваясь изо всех сил.

Ботари, крадучись, двинулся вперед, склонив голову и ориентируясь на звук. Несколько секунд спустя Корделия с Грегором осторожно последовали за ним. Корделия увидела, что Ботари опустился на колени у полосатого скального разлома. Он жестом подозвал ее поближе.

— Тут отдушина, — шепотом сообщил он. — Послушайте.

На этот раз голоса слышались яснее: резкие модуляции, злые гортанные выкрики, подкрепленные ругательствами на двух или трех языках.

— Черт, я точно знаю, что мы свернули налево на третьей развилке.

— Не на третьей, а на четвертой.

— Мы опять пересекли речку.

— Это была не та долбанная речка, собаки!

— Лейтенант, вы идиот!

— Не забывайтесь, капрал!

— Люминофора на час не хватит. Смотри, уже тускнеет.

— Так не тряси его, кретин! Когда он горит ярче, то быстрее сгорает.

— Дай сюда…!

Оскаленные зубы Ботари сверкнули в темноте. Первый раз за несколько месяцев, когда Корделия увидела на его лице улыбку. Он молча откозырял ей. И они на цыпочках удалились в дендарийскую ночь.

Уже на тропе сержант глубоко вздохнул. — Эх, была бы у меня граната швырнуть в эту отдушину…! Их поисковые отряды обстреливали бы друг друга до следующей недели.

Спустя четыре часа пути из темноты возникла хорошо различимая даже в ночи черная с белым лошадь. Кли казался лишь темным силуэтом на ее спине, но его характерный острый профиль и потрепанную шляпу нельзя было спутать ни с чем.

— Ботари! — выпалил Кли. — Живы! Благодарение богу.

Голос Ботари был бесстрастен. — Что с вами стряслось, майор?

— В доме, куда я привез почту, я чуть было не попался в лапы фордариановскому взводу. Они и вправду собрались прочесать эти горы дом за домом. И каждого встречного накачивают фаст-пентой. Должно быть, завозят ее сюда бочками.

— Мы ждали вас прошлой ночью, — сказала Корделия, стараясь, чтобы это не прозвучало обвинением.

Фетровая шляпа качнулась — это Кли поздоровался с ними усталым кивком. — Я бы приехал, если бы не чертов патруль. Я не мог допустить, чтобы они меня допросили. Поэтому заметал за собою след целые сутки, а мужа племянницы послал за вами. Он добрался до моего дома к утру и вернулся со словами, что там фордариановских солдат. Я уж думал, все пропало. Но когда они и к темноте отсюда не тронулись, я приободрился. Ведь будь вы уже у них в руках, зачем искать дальше? И я решил, что стоит мне сюда самому наведаться и посмотреть собственными глазами. Но встретить вас я и не надеялся.

Кли развернул лошадь, направив ее вниз по дороге. — Давайте мне мальчика сюда, сержант.

— Я его сам понесу. А вы лучше подвезите миледи. Она вот-вот свалится.

И то правда. Корделия была до такой степени измучена, что шагнула к лошади охотно. Ботари и Кли вместе подсадили ее наверх, и Корделия, широко расставив ноги, умостилась за седлом, на теплом лошадином крестце. Они двинулись в путь. Корделия вцепилась в шинель почтальона.

— А с вами что приключилось? — спросил в свою очередь Кли.

Корделия предоставила рассказ сержанту. Краткие и отрывистые фразы, которыми он изъяснялся обычно, теперь сделались совсем лаконичными — Ботари берег дыхание, потому что быстро шагал, неся на закорках Грегора. Когда он дошел до рассказа, как они подсушивали у отдушины, Кли хохотнул и тут же прикрыл рот ладонью. — Да им отсюда и за несколько недель не выбраться! Славная работа, сержант!

— Это леди Форкосиган догадалась.

— Да ну? — Кли извернулся, чтобы кинуть взгляд на отчаянно цепляющуюся за его пояс Корделию.

— Кажется, и Эйрел, и Петр считают, что отступление — удачный маневр, — объяснила она. — И я подозреваю, что силы Фордариана ограничены.

— Вы мыслите как солдат, миледи. — В голосе Кли прозвучала похвала.

Корделия расстроенно поморщилась. Страшноватый комплимент. Последнее, чего ей хотелось, — это начать мыслить по-военному, играть в их игру по их правилам. Но этот психоделический военный взгляд на мир ужасно заразителен, если погрузиться в него с головой, как она сейчас. «Как долго мне удастся держаться на грани?»