Тут Акомо внезапно и так некстати вспомнил, что мать давно уже его просит притащить ей кота. Чтобы ей, видите ли, не было скучно, пока он «на работе»! Ненавидя животных и связанных с ними блох и запахи в доме, Сальваро всё же не нашёл в себе сил отказать матери.

И сейчас он вспомнил, что за углом в прошлый приезд видел бегающих по двору совсем ещё маленьких и неловких котят. Очевидно, где-то рядом окотилась кошка. Проклиная необходимость вылезать из машины и гоняться по дождю за котами, которых, к тому, ещё предстояло отыскать и выманить из их «лежбища», Акомо захлопнул дверь и потащился по направлению закутка во дворе.

В слабом свете отблесков окон лаборатории он увидел суетящуюся у гаражей мелюзгу. Те, вопреки логике и здравому смыслу, задрав тоненькие хвостики, таскались по улице, пищали и мокли вместо того, чтобы сбиться в кучку под каким-нибудь гаражом. Матери их нигде видно не было. Видимо, где-то гоняла крыс или шарила по помойкам.

Потом Акомо сообразил, что в этом месте раньше стояли какие-то деревянные ящики, в которых эта мелочь пузатая и жила. Ящики вывезли, пожалев котят и оставив их здесь, а не выбросив на помойку, но вот протиснуться под гаражи им сейчас не удавалось, под ними бурлила вода, натекающая с въездных площадок. Акомо это обстоятельство было как нельзя более на руку.

Быстро подбежав, он успел схватить без разбору одного из кинувшихся было на коротеньких лапках врассыпную животных, и моментально сунуть его за пазуху. Не будучи ещё слишком понимающими, котята пока не стали дикими в полном смысле этого слова. Поэтому небольшой протест в виде короткого «мяу» — и всё. Ни гневного тебе шипения, ни разодранных в кровь рук. Ну и славно.

«Тик будет недоволен, ну да ладно, — попрошу завезти кота домой сразу. Забегу на секунду и швырну за дверь. Пусть маман сама там разбирается. Всё равно едем почти мимо», — подумал Акомо, помимо своей воли почёсывая притаившегося на груди котёнка за ушком. Тот попытался даже изобразить первое довольное урчание. Нот в голосе ему ещё явно недоставало.

Проходя обратно к машине, Индеец неожиданно для себя увидел, что освещённое окно лаборатории ещё и приоткрыто. Поскольку оно находилось выше его роста, видеть что-либо не представлялось возможным.

Но «имеющий уши да услышит», верно?

Стараясь не шуметь, он тихо подошёл к окну и прислушался. Поначалу звук голосов походил на гул пчелиного роя, однако затем в нём стали прорисовываться отдельные, эпизодические осмысленные комбинации.

— Я говорю Вам, мистер Гарпер, что это напоминает целенаправленное убийство. Столько случаев за неполную неделю — это не совпадение.

— Совершенно с Вами согласен, господин Роек, — голос доктора выделялся чётче других. Видимо, он находился ближе всех к окну.

— Хорошо. Почему вы так решили, господа? — Гарпер, собственной персоной.

— Мистер Гарпер, если мой друг, доктор Фогель, счёл бы возможным пояснить…

Заинтригованный Акомо напряг слух.

— Видите ли, мистер Гарпер, — начал новый голос, очевидно, принадлежавший этой самой жирной Птичке, — если я, как специалист по военной хирургии, всё ещё что-либо понимаю в характере ранений и видах вызванных ими смерти, коих я повидал на своём веку немало, то эти…м-м-м…господа погибали именно от оружия. Именно от оружия, причём выбранного совсем не изобретательно. Особенность их организмов такова, что…

— Там кто-то есть! — Голос Тика прервал рассуждения «специалиста по смертям».

Акомо подпрыгнул на месте. Чёрт!!! Куда, что?! Мгновенно оценив ситуация, понял: оставаться здесь! Ловить котов! Он кинулся ко всё ещё блукавшим под дождём котятам и стал изображать кипучую деятельность, гоняясь за ними по всему дворику и больше топоча для виду ногами, чем реально их ловя…

К тому моменту, когда во двор выскочили Гарпер, Тик и двое охранников, сыплющий вполголоса проклятиями Сальваро набил мокрыми, орущими и перепуганными котами полную пазуху. В одной руке он тоже сжимал мокрый пищащий комок. Окликнувшие его охранники застали его в положении «на карачках», в котором он старательно и суетливо «ловил» последнего «из могикан» — рыжего откормленного пузанка, которого загнал в угол. Его снова окликнули. Схватив животное всей пятернёй поперёк тельца, Сальваро обернулся, словно только услышал своё имя. Сделав удивлённые глаза, он затем смутился и, поднимаясь с промокших колен, развел извиняющееся руками и сказал:

— А я тут вот… мама попросила котёнка ей принести. Так я их и…ловлю тут…

— А зачем ты их целую связку набрал? — Голос Гарпера носил ироничный оттенок, и в нём вроде бы не пахло никакими подозрениями. Создавалось впечатление, что группа собравшихся на пьянку друзей зашла попутно проведать своего товарища, где и застала его за смешными заботами по сельскому хозяйству.

— Так я хотел в машине их… ну, перебрать, чтобы именно кота. А то кошка, знаете ли, мистер Гарпер, она ведь, сволочь, как наплодит… Мать у меня больная, вот и просила… — Разводя руками с зажатыми в них брыкающимися котятами, мокрый и вроде бы растерянный, Акомо выглядел вполне натурально беззащитно и жалко. Он и старался выглядеть естественно в такой ситуации.

Любящий сын, ради материнского каприза месящий коленями воду на проливном дожде…

— Мистер Сальваро, мы будем крайне Вам благодарны, если, очистив двор от котов, Вы посидите всё-таки в машине и больше не будете мокнуть, простывая понемногу под столь злым дождём. Видите ли, моя фирма никому не платит «больничных»…

Заботливый тон Гарпера при последних словах сменился на угрожающий, и латинос на миг покрылся холодной испариной. Ему вовсе не улыбалось получить неудобоваримый «горчичник» в печень или голову.