Я не видел как, спустя время, как будто играя со мной, давая фору, в след устреми-лась Тьма. Просто Тьма. Она пронизывала мир тонкими щупальцами. Разбивала его на сотни маленьких осколков, которые размывались, таяли, гасли поглощенные ею. Погло-щенные, моим “Нет”, сказанным этому Миру еще тогда, когда я спросил дорогу у хранителя первого Волока Пути Вустера Двеллера Махаона.

Русалочка, метнулась в мою сторону. Ее крик, полный отчаяния и страха, зажатый ее же ладошкой так и не прозвучал. Я не видел и не мог видеть, как обвитая тугими жгута-ми Тьмы, Ру растворилась, исчезла в ней, теперь уже навсегда.

Тьма обгоняла меня. Ее длинные щупальца выстреливались дальше и дальше. Она разрушала этот мир, насыщая свою бездонную утробу самым дорогим, что у меня было.

Я даже не пытался остановиться, когда впереди появилась сеть. Сеть из тонких бар-хатно-черных теней. Она поймала меня уже бьющегося в агонии. Разрезала на десятки ровных кусочков плоти и пожрала смачно рыгая и чавкая.

Сознание медленно возвращалось. Крохотными разноцветными звездами - искрами, по кусочкам, обломками, сливаясь в картину, которую я был в состоянии осознать привя-зать к привычным образам ощущениям. Белая слепящая в черных лохматых дырах сфера подо мною вращалась, выхватывая яростными бликами впаянные в стены нити. Зеркало Миралис. Я узнал его серебряные с бархатно-черным краски. Нити привычно трепетали, ломались, рвались и соединялись вновь. Сфера колыхалась похожая на огромных размеров весь в кровавых прожилках плавательный пузырь. От слишком точной ассоциации стало дурно. В прожилках билась кровь. Чья то кровь:

Как у вас?

Холодно, А у вас?

Жарко.

Ой! Новенький!
– Новенький. Я усмехнулся. Они приходят сотнями, тысячами и каж-дому будет задан единственный вопрос.
– Кто ты?
– И снова начнется то, что начиналось всегда. Ей, сети, все равно кого переваривать дальше. Тащить через мясорубку Перево-площений, через Отражения, через сладкую патоку Первого Кольца, через вожделение, через предощущение великого чуда, через счастье, неземное, ненастоящее и поэтому едва переносимое в боль, в грязь, в страх второго в ненависть и пустоту третьего.

Я смотрел на этот серебряный глобус и в душе закипала злоба. Душа не может быть пустой. Если выгорает тепло, его заменит лютая стужа. Если пропадает любовь, ее заменя-ет ненависть. Мне хотелось уничтожить этот мир. Убить саму его суть. Его природу. Растоптать, стереть в порошок, жечь долго с наслаждением наблюдая как коричневой грубой коростой сворачиваются его телеса, развеиваются в жирный, теплый, тошнотный пепел. Но этот мир - я и я еще хотел жить. Все таки хотел. Хотел потому, что в дырявой хламиде потрепанной души завалялось на два гроша надежды.

Движение далось легко. Я вогнал себя в сферу Зеркала и оно безликое, неумолимое размотало меня в нить. В строчку информации, закодированной изгибами, изломами, раз-рывами и сростами. Вывернутую наизнанку. В того меня кто был по обратную его сторону. Посыла уже не будет. Формирования личины Двеллерами тоже. Я перестал быть пленником Зеркала, спеленатой, запутавшейся в коридорах отражений очередной порцией пищи, отложенной им до ужина. Я шел не просить я шел драться. Посмотрим на этот раз, кто выйдет победителем.

Свертка началась на удивление быстро. Мне стало смешно. На миг показалось, что я в своем желании мстить действительно мог повредить Зеркалу. Оно, втянуло меня внутрь, собрало в шершавый колючий ком, вбило размашисто в слабо податливую твердь и, про-давливая словно фарш через дыры в сетке кухонного комбайна, выплюнуло в залитый небом, иссушенный жаждой, расцвеченный солнцем мир. Я взмахнул руками, едва не сва-лившись с карниза. Это была месть. Его маленькая подленькая месть. Всегда на краю. На самом краю. На лезвии. Слева и справа от которого бездна.

Я стоял на краю пропасти и смотрел сквозь прорези кожаной маски, выкрашенной соками растений в красно-бурый цвет, похожий на цвет крови на восход. Солнце в милли-ардный раз освещало сначала вершины гор, потом менее высокие скалы, меня и наконец ущелье подо мною. Золотистое блестящее как начищенный пятачок оно светило одинаково ярко и убийце и его жертве и вору и обворованному. Оно просто светило. Делало свою работу и ему было глубоко наплевать на меня, стоящего на краю пропасти и мучительно выискивающего смысл своего существования.

Что ждет меня в реальном мире? Прыщавая физиономия в зеркале с очками осед-лавшими сломанный нос. Бесконечные поиски средств к существованию. Загазованные улицы и редкие мгновенно забываемые встречи с представительницами условно прекрас-ного пола? Что чудесного в том, что однажды я умру и уже не сумею воскреснуть ни в одном из Перевоплощений? Когда то я любил реальный мир. До самого последнего дня, до того самого момента, когда Лост подарил мне Ключ отпирающий Врата в Веб. Наверное он думал, что дарит чудо. Так оно и было в самом начале и я был более чем благодарен Лос-ту, пока не понял того, что нельзя иметь две родины и жить в двух вселенных одновременно. Жить, бороться за то, что называется жизнью. Бороться зубами, когтями, умом, оружием, которым ты владеешь. Да, в этом Перевоплощении у меня было превосход-ное оружие. Я вытащил меч из заплечных ножен, положил его на ладони и стал пристально разглядывать как будто видел такое чудо в первый раз.