Мы выпили тогда четыре меха. Один в таверне и три, что мы взяли с собой, у него в жилище. Маленькой старой комнатке под самой крышей. Я потратил тогда все свои сбере-жения. Под утро, мой товарищ расхрабрившись вытащил из под постели на которой спал серое зеркало с надколотым краем и сказал, что это и есть Врата, через которые можно попасть в другой мир.
– Я сделал небольшую паузу и посмотрел на Грема. Он не отрывал от меня глаз и почти забыл о том, что его стакан уже пуст. Я подмигнул ему, глотнул вина из своего и продолжил.

Я смеялся тогда до колик, до рези в животе и обидел Потерянного смертельно. Он возмутился до глубины души и почти силой заставил меня надеть кольцо и приложить ладонь к стеклу. Что произошло в тот момент я сейчас уже не вспомню. Это было похоже на огонь, который пожирает тебя от пяток до волос на голове. Боль была страшной. Я уже подумал, что мой друг был колдуном и решил просто покуражится надо мною. Однако, после того как я очнулся я поверил в то, что сказал он мне сказал. Это был действительно другой мир. Я очутился посреди бескрайней равнины, поросшей пожухлой травой, на пыльной дороге по которой где то вдалеке у самого горизонта шел караван. Я узнал это по пыли которую вздымали до небес лошади и верблюды. Я догнал его и решил идти вместе с погонщиками, поскольку боялся умереть, оставшись в одиночестве без воды и пищи.

Я сделал паузу. Отломил небольшой кусочек лаваша, положил в рот и стал медлен-но - медленно жевать. Гремлин очнулся словно ото сна. Тряхнул головой и налил себе вина тоже.

Н-н-да.
– Произнес он глубокомысленно после того как высосал свой стаканчик до суха.
– Ты нанялся к погонщикам ухаживать за верблюдами за воду и хлеб?

Я кивнул.
– У меня не было выбора, Грем. Я не знал как вернуться обратно.

Противные твари - Прокомментировал мой собеседник.

Ты это о чем?
– Не понял я реплики легионера.

Я о верблюдах. Они мерзкие и противные твари. Упрямые как мои центурионы и столь же своенравные.
– Я улыбнулся.

Ко всему привыкаешь, Грем.
– Мой собеседник устроился поудобнее, откинулся опершись спиной о скалу.

И что же дальше, воин?

Ты позволишь?
– Грем кивнул - Я потянулся к бутыли и налил себе еще немного ви-на. Сделал длинный глоток, куснул остаток своей говядины уже завялившейся от сухого воздуха.

Так иногда случается с молодыми людьми, Грем.

Это как?
– Округлились глаза у моего собеседника.

Я был молод и обязанности погонщика не слишком отягощали меня. Караван шел в столицу Поднебесной Пекин славившийся своими шелками и вез пряности и слоновую кость. Дорога была длинной а привалы долгими.

И?..
– Напрягся Гремлин, ожидая неожиданного поворота событий. Я придвинулся ближе.

У хозяина верблюдов груженых пряностями была дочь.
– Гремлин заулыбался. О чем еще могут разговаривать двое мужчин сидя в горах на узком скальном уступе? Разуме-ется, если не о войне, то о женщинах.

По слухам очень красивая девушка. Очень.
– Сладко зажмурился я, подглядывая из под опущенных ресниц на реакцию Грема. Его доверчивость развеселила меня. Я рассме-ялся в голос. Надвинулся на Грема и страшным голосом изрек.

Я заключил пари со старшим погонщиком, что за золотой рискну заглянуть под за-навеси ее паланкина и увижу так ли это на самом деле.

Ну…

Ага.

И, что?

Дальше я путешествовал закованный в кандалы.

Тьфу!
– Зло сплюнул Грем.
– Вечно от них одни неприятности.
– Он поднялся на но-ги подошел к мирно дремавшей лошади и пошарил под попоной. Лошадь всхрапнула проснувшись, прянула ушами, переступила копытами, но смиренно дождалась завершения процедуры. Гремлин достал из маленькой клетки почтового голубя и положил его к себе за пазуху.

Это, еще зачем?
– Спросил я его. Если случится заварушка, то с Гремом я пожалуй справлюсь, но вот, если он вызовет подкрепление тогда - вряд ли.

Это для моей женщины - Ответил Грем.
– Напоминание о том, что я еще жив.
– Он криво усмехнулся. Присел на корточки, расправил на колене крохотный клочок ткани и тонким стилом стал выводить на нем письмена.

А имя у нее есть?
– Осторожно осведомился я, когда Грем закончил прилаживать по-слание на лапку голубя.

Есть… - хакнул Грем выбрасывая в небеса птицу.

Какое?
– Наверное резковато поторопил я легионера.

У нее красивое имя… - не заметил изменившихся интонаций в моем голосе Грем. Снова присел к бивуаку и откинулся на уступ.
– Ее зовут Пенорожденная, воин. Но ты не закончил своей истории. Нам все равно придется провести ночь в горах так, что у тебя есть еще время.

Пенорожденная проснулась в горячечном поту потянулась к кувшину с разбавлен-ным вином. Дрожащей рукой налила себе в кубок половину и мелкими глотками, стуча зубами о край кубка выпила. Вытерла губы тыльной стороной ладони. Сползла на пол и подошла к окну. Распахнула ставни, ветер ухватил легкие занавеси, и подставилась нагая под легкий ночной ветерок. Трещали цикады. Небо вызвездило так, что можно было читать латынь без светильника. Она глубоко вздохнула и произнесла.