– Еще не хватало нырять на сорокаметровую глубину за каждой порцией - Я ударил хвостом и молнией ринулся к тонувшей селедке. Ухватил ее в частокол ровных острых как иглы зубов и проглотил.

– Йиииии-еееее-ху-у-у-у!!!!….
– Это мой мысленный вопль, отвергавший отчаяние и боль. Если у меня не получается быть счастливым всю жизнь, то пусть я буду счастлив хотя бы эти минуты. Сейчас я охотился и не хотел думать ни о чем другом кроме как до умопо-мрачения вкусных селедок. Хотя если бы мне здесь предложили меню из всех пород рыбы которые когда либо посещали здешние места, я все таки выбрал бы осетровых.

Селедки, казалось сошли с ума. Я трещал и пел своим генератором ультразвуков на разные лады. Хватал их за хвосты и отпускал снова. Съев восемь весьма упитанных рыбин, я насытился и теперь просто баловался. Шалил. И не особенно торопился встретиться с Двеллером. Хранителем этого Волока, поскольку знал, что куда бы я ни плыл, что бы я ни делал, он возникнет на моем пути в строго отведенный для этого час. Я гонял этот малень-кий косячок по кругу заставляя его каждый раз сворачивать в сторону.

Странными свойствами обладали косяки рыб. При возникающей опасности они од-номоментно меняли направление своего движения. Все разом. Каким образом им удавалось оценивать направление и принимать решение в какую сторону плыть, а главное принять это решение одновременно всем косяком, было совершенно непонятным. Это забавляло меня и я вертел этот батальон великолепно вышколенных рыб каруселью до тех пор пока не устал сам.

Я выпрыгнул из воды, глотнул свежего воздуха и опустился к самому дну. Какое то странное ощущение не покидало меня. Мощные низкие сигналы почти в инфра диапазоне пронизывали толщу воды вокруг. Так прощупывают океан косатки. Я узнал их голос. Кто то пристально наблюдает за мной. Но кто? Откуда? Зачем?

Папа. Ну, папа! Па-а-а-ап.

Я сплю.

Ну папа же!
– Русалка тянула родителя за бороду, пытаясь обратить на себя внима-ние. Седобродый великан, улегшийся в раковину огромного моллюска словно в постель, стрательно не замечал дочери, хитро щурился через приоткрытый глаз.

Ах так?
– Русалка, возмущенная до глубины души каверзами отца, решила во что бы то ни стало побудить его к действиям более активным чем возлежание в раковине. Она хитро улыбнулась и медленно поплыла по кругу.

Несколько озабоченный молчанием дочери Тритон, неуютно заерзал в постели.

Русалка… Русалочка.
– Нежно проговорил он впол голоса.

Да, папуля.
– Кротко ответила дочь.

Ты где?

Я здесь.

Где здесь?

Совсем ря-а-адом… - Ру доплыла до постамента на котором был установлен золотой трезубец и демонстративно уперев руки в бедра, положила не него плавник.

Символ власти над морем он же источник могущества нельзя было выпускать из рук, но Тритон уставал и лишь изредка, когда ему непреодолимо хотелось отдохнуть, он пору-чал охрану артефакта своеобразной, но весьма надежной сигнализации.

Электрический скат был великолепным емкостным датчиком - аналогом любого дат-чика охраны обычной сигналиации. Улавливая движение рядом тот посылал мощнейший электрический импульс от которого взрывался воплями морской черт - один из самых голосистых морских созданий. Его голос был настолько громок и противен, что о том, что кто то приблизился к сокровищу становилось известно всем морским обитателям в радиусе пятидесяти миль. Только один недостаток был у такой сигнализации - она была не очень дисциплинированной. Если ее перекормить - могла уснуть. Если недокормить - легко бро-сала свой пост и расползалась в поисках пищи. Тем не менее, расчет Русалки был верным. Утробный рев морского черта поднял Тритона из постели с эффективностью объявления по радио третьей мировой войны. Он завис над дочерью, хмуря брови, страшный, лохматый, одну руку положив на трезубец, другой рукой проворно выискивал в нише постамента голосистую рыбину, для того, чтобы наконец заткнуть ей рот.

Как тебе не стыдно, дочка?
– Проговорил он строго.
– Я только прилег на минуту, устав от государственных дел, а ты лишила меня последней отрады в жизни - вздремнуть перед ужином.

Как тебе не стыдно, папочка?
– Не растерялсясь Ру.
– Ты не можешь выкроить для своей дочери и минутки в день, чтобы пообщаться с нею, и только она пожелает твоего внимания, как ты сразу валишься в постель и засыпаешь, словно тебя опоили зельем.
– Брови Тритона шевельнулись. Одна поднялась вверх. Другая осталась нахмуренной. Он внимательно разглядывал свою дочь и старался понять откуда в ней такая изощренная способность хамить, не выходя за рамки светской беседы.

Выросла.
– Вздохнув, проговорил он.
– Совсем выросла.

Что?!
– Крикнула не расслышав Ру как раз в тот момент когда Тритону, наконец удалось зажать пасть ревуну. Ее голос прозвучал чрезмерно громко и она понизив тон и едва не склонившись в реверансе спросила снова.

Вы что то сказали, Ваше Величество?

Гхм, - Опешил Тритон. Ру продолжила.
– Не будет ли Вам угодно повторить свой во-прос, а то ваши подданые не уважают вас и голосят, что есть мочи в самый неподходящий момент.