–  Говори. Говори, давай.

–  Ты же хочешь узнать себя, так слушай себя всего, все должно прийти в согласие. Тогда поймешь что правильно… Игорь, не надо! Ты убьешь себя!

Игорь развернулся и с размаху ударил кулаком о стену.

–  Задача решена! Спасибо тебе!
– потирая ушибленный кулак.
– Вот теперь я действительно стал сильным!… А буду еще сильнее!

–  Игорь, ты с ума сходишь, это безумие. Просто остановись. Не делай пока ничего!

–  Все!
– вдохнул полной грудью.
– Все! Я свободен!… Прощай, Егор!
– глаза сверкали.
– Иду до конца! Все!
– улыбнулся.

–  Не торопись! Ты спешишь, натягиваешь!
– крикнул Егор.

Но уже в закрывающуюся. В закрывшуюся дверь.

Я… Я виноват… Я…

Нет! Хватит!

Я не виноват! Он сам. Сам сделал выбор. Я не мог заставить. Это ведь то, чего я хочу. Чтоб никого не заставляли. Человек может понять только то, что готов понять. Не заставишь. Не всунешь себя ему!

Но что же?

Что- то произошло. Будто хрустнуло в Игоре. Эта радость отчаянная.

И теперь он захочет, чтобы хрустнуло не только у него!

От внезапного озарения Егор заметался по камере, стукаясь о стены в опять наставшей кошмарной темноте и зажимая уши руками, чтоб не слышать опять чудящегося крика.

Обессилено сел, привалясь к стене, напротив тускло очерченной двери и, уронив голову на руки, застыл.

11. Максим.

Где- то мерно капало.

Этот вначале больной и неприятный звук постепенно стал попадать в пульс. Егор, закрыв глаза, слушал уже только его.

Все - кап - кап - кап. Пройдет - кап - кап - кап. Все - кап - кап - кап. Пройдет…

Вдалеке где-то зашумело. Шум нарастал. Постепенно дробясь, он оказался шагами. Густыми и множественными. В камере было пусто и зябко, не хотелось вставать. Так и застыть.

В этот раз свет вспыхнул без предупреждения, затем заскрежетала дверь. Егор зажмурился и больно укусил себя за ладонь.

–  А кто это?
– зазвенел голосок.

– Это предатель, мой Цезарь.
– голос теперь уже не Игоря.

Предатель? А кто он? Егор, не дожидаясь, поднял голову, щурясь.

– Егор? Это же Егор!

–  Это предатель, мой Цезарь.

Помимо этих двоих, в камере были еще. Максим и эти, как же их, Рыцарь с Пантерой.

Все глядели на него. Егор так и остался сидеть на месте, только к стенке привалился. Тоже смотрел.

– А что он… сделал?

– Он предал тебя! Он предал всех!

Марагон говорил неспокойно, накручивая себя.

– Это… Точно?

А Цезарь говорил жалко и неуверенно. И Егору очень захотелось спасти этого мальчика.

–  Да, мой Цезарь!

Марагон подошел ближе, веки у него подергивались, а глаза все о чем-то будто просили. Он повернул голову к Цезарю.

– Мы тут поймали одного хорька!

К Егору.

– Такое имя «Стив» тебе ничего не говорит?

Егор вздрогнул на имени.

–  А имя «Стас»? А другое? Знаешь!… Они здесь! И скоро все будут здесь! С нами!

Веки дергались все сильнее. Он будто заставлял себя произносить каждую фразу.

–  Это имена заговорщиков, мой Цезарь! Мы взяли их! И они рассказали зачем он здесь! И он!
– показал рукой на Максима, тот посмотрел непонимающе.
– Их целью было все разрушить! То, что мы строим! Придти и разрушить!

–  Но…

–  Хватит ломать комедию.
– устало сказал Егор.
– Если себя не жалко, то его хоть пожалей…

–  Пожалей!
– Марагон нервно хохотнул.
– Нет! Все! С жалостью мы закончили! Теперь только целесообразность!… Ты веришь мне, Цезарь?
– спросил, не оборачиваясь, продолжая щуриться на Егора.

–  Ну… Да…

Резко обернулся.

–  Веришь?

–  Да… Если ты говоришь… Раз все так… Но… Максим? Максим - это правда?

Максим, по-собачьи смотревший на Цезаря, повернулся к Егору, будто пытаясь что-то вспомнить. Опять на Цезаря.

–  Нет, мой Цезарь… То есть… Я нет! Нет! Я не хочу! Не могу!

Так жутко было видеть этого гордого красавца таким, что Егор не выдержал, хоть и знал что бесполезно.

–  Макс! Макс!
– позвал он.
– Ты вспомни. Вспомни меня! Ты помнишь? Меня! Как мы… А ребят? Ребят помнишь?

–  Но… - начал Цезарь, Марагон жестом остановил его.

–  Подожди. Посмотрим. Сейчас посмотрим!

Максим опять вопросительно глядел, не понимая чего от него хотят. Цезарь кивнул ему.

–  Ну скажи.