–  Я помню тебя, Егор.
– ровным голосом сказал Максим.
– Я все помню… Зачем ты это говоришь? Это все было. Прошло.

–  Я хочу чтобы ты… Егор закрыл лицо руками, не договорив.

Марагон удовлетворенно хмыкнул. Но он еще не закончил задуманное.

– А пусть он сам признается. Скажи нам, предатель!

Егор отнял руки от лица. Посмотрел в пол, ища нужные слова. Пока он здесь сидел и слушал капли, как-то выпал в другое, в другой темп, сейчас все происходило слишком быстро, надо собраться.

–  Я скажу… - начал он.
– Цезарь.
– заглянул в эти детские глаза.
– Цезарь. Это все неправильно… Из-за тебя и из-за него.
– кивнул.
– Это все неправильно. Разве ты не понимаешь?… Не видишь, как ты действуешь на людей?… Что вы делаете с людьми?… Люди не куклы… С ними нельзя в солдатиков… Ты же должен это понимать, не зря в тебе это!

Цезарь не понимал.

–  Что «это»? Мы ничего не делаем. Мы помогаем… Строим.
– он посмотрел на Марагона, тот кивал.

– Продолжай, продолжай.

– Я Цезарь!
– голос его креп.
– Вокруг меня все строится! Это моя жизнь! Мой долг!

Ну как тут объяснишь? Ну как?

– Ты ослепляешь. Люди слепнут, глядя на тебя, и перестают видеть! Они свободны, а ты делаешь их рабами.

– Рабами?!
– искренне изумился Цезарь.
– Да ты посмотри!
– он показал рукой на телохранителей.
– Разве они рабы? Они мои товарищи! Они служат, потому что любят меня! И наше дело! Они свободные, просто они так выбрали!

Егор оглядел всех. Рыцарь, Пантера, Максим - такие умные и сильные, глядели на него и не понимали что он говорит. Здесь был только один человек, который его понимал. Тот, кто объявил себя врагом.

– Там!
– Цезарь махнул рукой.
– Чокнутые! Больные! Они приходят сюда, и мы учим их! Учим защищать! Любить! Учим быть благородными и сильными! Как рыцари!

Его звенящий голос метался, отталкиваясь от стен.

Последовавшая тишина казалось все еще позвякивала.

Егор не знал что сказать.

В какой- то страшный момент ему даже показалось, что Цезарь говорит правду, а он, дурак, один тупит и не может понять, но наваждение прошло. Словами было не убедить. Время для слов все вышло. Закончилось.

И Марагон это тоже понимал. Он прогулялся по камере.

–  Ну что.
– сказал нервно.
– Осталось разобраться еще кое с какими формальностями.
– глянул в упор на Егора.
– И кое-что доказать! Еще… Напоследок.

Повернулся к Цезарю.

–  Обвинение выдвинуто… Признания получены… Прения?… Тоже закончились… И последнее слово было.
– покачался на мысках.
– Осталось вынести приговор!

–  Приговор?
– побледнел Цезарь.

–  Приговор!
– жестко повторил Марагон.
– Твой первый приговор!… Мой Цезарь. А ты что думал?… Пора пришла! Ведь ты же Цезарь?… Только ты можешь вынести приговор!

– И… Какой?

– А я не знаю! Я твой… слуга. Не я решаю!

– Это… обязательно?

– Это обязательно!

– Ну… - Цезарь неуверенно оглянулся на телохранителей, безмолвно ждущих приказов, поглядел на Егора.
– Пусть идет.
– наконец сказал он.
– Раз так… Он нам такой не нужен…

– Цезарь?!
– Марагон рассмеялся.
– Ну что это за приговор?!… Нет! Его надо покарать! Ты же Цезарь! А он преступник! Государственный преступник! Самый опасный! Он же вернется, если ты его отпустишь! Вернется и будет вредить! Разрушать! Ведь вернешься?!
– обернулся, глядя яростно.

– Он и тебя хочет сломать.
– сказал Егор Цезарю, зная что тот все равно не поймет.

– Молчать!
– бешено крикнул Марагон, нагнувшись к лицу.
– Ну так что, Цезарь?
– опять повернулся.

–  Каков приговор?

–  Ну… Пусть тогда сидит… Здесь…

–  Не-е-ет!
– улыбнулся Марагон.
– Все не так просто! От него все равно будет это ползти и отсюда! Не удержишь!

–  Так что же?
– на Цезаря было невозможно жалко смотреть.
– Что же?… - безмолвно зашевелил губами, наконец выдавил.
– Убить?

–  Ты сказал, мой Цезарь!
– Марагон величественно поклонился.

–  Я?… Я сказал?…

–  Итак, мой Цезарь, огласи приговор. Скажи так, чтобы этот предатель задрожал! И чтобы это стало уроком всем предателям! Цезарь затравленно озирался. Его чудные локоны болтались как накладная пакля, а от былой красоты ничего не осталось, она неуловимо исказилась.

–  Соверши возмездие!
– гремел Марагон.
– Осуществи правосудие! Давай!!!

И в этот миг Егор почувствовал, буквально услышал этот хруст. Цезарь съежился, уменьшился.