— Спасибо, — ответило изображение. — Мне и тут хорошо.

Абсурд происходящего не мог не поражать: экран компьютера в этой преисподней. Сама древность говорит с сегодняшним днем. Али увидела, что Айк водит глазами по сторонам. Он внимательно разглядывал полуразрушенный зал.

— Вас все равно скоро отыщут, мистер Шоут, — обратился Томас к экрану. — Может, тем временем хотите поговорить?

— Вам в руки попало нечто, принадлежащее «Гелиосу».

— О чем толкует этот идиот? — обратился Томас к Айку.

— О своем активаторе. Прибор, с помощью которого можно вернуться на поверхность, — объяснил Айк. — Он считает, что его украли.

— Без него я пропаду, — сказал Шоут. — Верните его, и я от вас отвяжусь.

— Это все, что тебе нужно? — спросил Томас.

Шоут поразмыслил:

— Ну, для начала.

Лицо Томаса налилось гневом, но голосом он владел:

— Я знаю о твоих делах. Мне известно про прион-девять. И ты покажешь мне, где его спрятал. Каждое место.

Али посмотрела на Айка, но он тоже явно ничего не понимал.

— Общие интересы — основа любых переговоров! — Шоут демонстрировал восторг. — У меня есть необходимая вам информация, у вас — гарантия моего возвращения. Quid pro quo. [32]

— Не бойтесь за свою жизнь, мистер Шоут, — сказал Томас, — вы проживете с нами очень долго. Так долго, что вы и не мечтали.

Али видела — он тянет время. А позади него Исаак разглядывал сумерки, искал прячущегося в утесах человека. Девушка стояла рядом, шепотом подсказывая, куда смотреть.

— Мой активатор, — произнес Шоут.

— А я недавно гостил у твоей матушки, — вспомнил Томас, словно поддерживая светскую беседу.

Исаак бормотал в сторону приказы, отсылая воинов на поиски. Их неприметные силуэты были неотличимы от теней. Они устремлялись вниз с холма.

— У моей матушки? — Шоут пришел в замешательство.

— У Евы. Три месяца назад. В ее Хемптонском поместье. Превосходная хозяйка. Мы много о тебе говорили. Она очень расстроилась, узнав, во что ты ввязался.

— Это невозможно.

— Спускайся, Монти. У нас есть о чем поговорить.

— Что вы сделали с матерью?

— Зачем все усложнять? Мы же тебя найдем. Через час или через недельку, какая разница. Никуда ты не денешься.

— Я спрашиваю о моей матери!

Айк перестал бегать взглядом по залу. Он выжидательно, со значением смотрел на Али. Она попыталась изгнать страх и растерянность и не отрывалась от его глаз.

— Quid pro quo? — спросил Томас.

— Что вы с ней сделали?

— С чего начать? С начала? С твоего начала? Ты родился в результате кесарева сечения…

— Она не стала бы рассказывать!..

Томас посуровел:

— Она и не рассказывала.

— Тогда как?.. — Голос Шоута стих.

— Я сам нашел шрам, — объяснил Томас. — И я его вскрыл. Тот самый разрез, через который ты появился на свет.

Шоут хранил молчание.

— Спускайся, — повторил Томас, — и я расскажу тебе, в какой помойке ее закопал.

Глаза Шоута заполнили весь экран, потом исчезли. Экран был пуст.

«И что же теперь?» — думала Али.

— Он убегает, — сказал Томас Исааку. — Приведите его. Живым.

Лицо Айка стало вдруг спокойным. Томас стоял у него за плечом; Айк устремил взгляд на далекие утесы. Али не могла понять, что он там ищет. Она посмотрела в ту сторону, в этот момент там блеснуло. Как мерцающая звездочка.

Айк резко нагнулся.

В это же мгновение Томас загорелся.

Его не спасли ни нефритовые доспехи, ни кольчуга крестоносцев. В обычном случае снаряд прошил бы его насквозь, а потом превратился бы в огненный шар, рассыпающий шрапнель. Но поскольку на Томасе были доспехи, снаряд не вылетел наружу. Разрыв произошел в его теле. Плоть взорвалась пламенем. Позвоночник переломился. Падал он, казалось, бесконечно.

Али смотрела словно загипнотизированная. Из горловины доспехов рвались языки пламени. У Томаса началось удушье. По горлу полз огонь. Вождь попытался вдохнуть, но изо рта вырвалось пламя. Голосовые связки сгорели, он не мог издать ни звука. Со звоном падали на землю нефритовые пластины — скреплявшая их золотая проволока расплавилась.

Томас возвышался над Али. Он должен был упасть, но держался силой воли. Глаза смотрели ввысь, словно он хотел взлететь. Наконец колени у него подогнулись. Али почувствовала, что ее куда-то дернули.