— Жаль.

— Жаль? И больше ты ничего сказать не можешь?

— Это всего лишь спорт. — Том отправил в рот огромный кусок тоста.

— Всего лишь спорт? — Не знаю почему, но я, как последний идиот, повторял слова брата. Неужели это говорит Том? Не верю. Да он живет ради спорта! — Да, видно, у меня нет твоего таланта.

— А я ушел из команды. — Он пожал плечами. — Несколько дней назад.

Я чуть было не свалился со стула.

— Ушел? Бросил команду? И ничего мне не сказал? В чем дело?

— Не хотелось говорить. Я же знал, что вы с отцом поднимете жуткий шум. Послушай, Джейк, в мире есть вещи поважнее, чем кидать мяч в кольцо. — Взгляд у Тома был какой—то загадочный. Мне показалось, что «вещи поважнее» это девчонки. — К тому же, — добавил он, — в «Сопричастности» у нас дела куда покруче. Может, и ты присоединишься?

Мне стало не по себе. По всему выходило, что наши дорожки с братом разошлись. Кое—как закончив разговор, я отправился во двор стричь газон. Я делаю это каждую субботу, несу, так сказать, свой крест. Да, нужно будет еще прибрать мусор. Ненавижу. Мусор приходится запихивать в мусорорезательную машину.

Я постарался максимально быстро разделаться с травой, целлофановыми пакетами для мусора и прочей дрянью и вскочил на велосипед.

Всем было известно, что встречаемся мы на ферме у Кэсси. В общем—то, это была не совсем ферма, хотя когда—то в прошлом она действительно являлась таковой. Там и сейчас еще есть лошади и корова. Но огромный красный амбар превратился в клинику для диких животных. Командует ею отец Кэсси. Туда принимают любую живую тварь, за исключением домашних любимцев. В просторных вольерах всегда полно птиц, белок, довольно часто можно видеть оленя или скунса, временами появляются даже рысь, лисица или волк.

Мама у Кэсси — тоже ветеринар, только она работает в парке. Парк большой, в нем есть нечто вроде зоопарка, вернее, сейчас это уже принято называть природным парком. Разумеется, Кэсси любит животных. А что еще прикажете ей делать с такими родителями?

У меня есть пес, у Тобиаса — кот. А у Кэсси кого только нет, начиная от морских свинок и кончая белым медведем…

Когда я добрался до фермы, Марко, Тобиас и Рэчел уже поджидали у стены амбара. Рэчел подставляла лицо солнцу — ловила загар. Кэсси еще не было. Папаша наверняка занял ее работой, которой здесь было невпроворот.

— Всем привет!

Рэчел открыла глаза, опустила голову и подала мне газету.

— Взгляни!

Я быстро пробежал глазами короткую заметку. Там говорилось, что предыдущей ночью на территории заброшенной стройки отмечались беспорядки. Якобы звонили несколько человек и сообщали о летающих тарелках и непонятных ярких лучах.

— Круто, — заметил я. — Значит, полиции уже известно. Тем лучше.

— Дочитай до конца, — скомандовала Рэчел. Далее в статейке сообщалось, что прибывшая на стройку полиция обнаружила группу подростков, забавлявшихся фейерверками. При появлении копов все, конечно, разбежались. Рассказы жителей о летающих тарелках вызвали у офицера полиции смех.

«Это была ватага ребятишек, которые. забрались куда не следует. Только и всего, — сказал он. — Никаких летающих тарелок. Нельзя же верить во всякую чепуху!»

— Но это же ложь! — вскричал я.

— Браво, Джейк! Ответ верный! Какой у нас сегодня приз? — ехидно ввернул Марко.

— Ты все прочитал? — не отставала Рэчел. Я уткнулся глазами в последний абзац. Ну и дела! Оказывается, за информацию о подростках полиция предлагала вознаграждение.

— Это они нас ищут, — сказал Марко.

— На кой черт полиции врать? — громко спросил я.

Но ответ был понятен и так. Марко злорадно расхохотался:

— Ах, аналитик! Видимо, затем, что копы и есть контроллеры!

— Может быть, не все, — вставил Тобиас.

— Если контроллеры пробрались в полицию, то кто знает, где они могут очутиться еще? — задала совершенно резонный вопрос Рэчел. Среди учителей? В правительстве? На телевидении и в газетах?

— Наши преподаватели математики — контроллеры! — попытался схохмить Марко.

Все принялись нервно озираться по сторонам, словно за каждым кустом сидело по контроллеру.

— Я всю ночь старалась убедить себя, что видела страшный сон, — призналась Рэчел.

— Я тоже. — Что еще я мог сказать?

Минуты две все стояли молча, испытывая отвратительное ощущение, будто, кроме нас, никого в мире нет, а мы остались лицом к лицу с чем—то непостижимым. Первым молчание нарушил Марко.

— Слушайте, с какой стати нам вообще этим заниматься? Нужно выбросить все из головы. Забыть. К чему нам эти перевоплощения? У нас нормальная жизнь.