Тобиас·и Рэчел повернулись ко мне, ожидая жаркого спора.

— Марко, я почти готов согласиться с тобой… — начал было я, но он вдруг взорвался.

— Нас могли убить! Неужели не ясно? Вы же видели, что произошло с андалитом. Дело слишком серьезно, ДжеЙк. Это не сказка! Сейчас там валялись бы наши трупы!

Тобиас недоуменно взглянул на Марко. Но Марко не был трусом. Уж я—то хорошо его знал. Он покачал головой и негромко произнес

— По—моему, эти контроллеры — настоящее дерьмо. Но если со мной что—нибудь случится, отец… Он не переживет.

Два года назад у Марко умерла мама. Точнее, утонула. Ее тело так и не нашли. Отец Марко очень сильно сдал после трагедии. Он ушел с завода, где работал инженером, — не находил в себе сил общаться с людьми. Устроился в какую—то контору ночным уборщиком и зарабатывал столько, что едва хватало на двоих. Днем отец спал либо смотрел телевизор — с выключенным звуком.

— Можете считать меня папенькиным сынком, мне плевать, — сказал Марко. — Но если меня пристукнут, то отцу — крышка. Он·и сейчас—то жив только из—за меня.

Мне захотелось подойти и положить ему руку на плечо. Однако сделай я так, и Марко наверняка отпустил бы какую—нибудь колкость.

— Вон Кэсси, — сообщила Рэчел, приложив козырьком ладонь ко лбу.

Мы повернули головы: на лужайке в одиночестве резвилась красивая черная кобыла. Никакого наездника я не увидел.

Лошадь приближалась к нам, приветственно покачивая головой. И тут меня осенило!

— Мы с Кэсси пришли сюда раньше, — пояснила Рэчел. — У нее это здорово получается. Да еще так быстро!

Кобыла остановилась и почти сразу словно бы начала таять. Ее огромные карие глаза становились все меньше, длинные челюсти превращались в обыкновенный человеческий рот.

Существо, бывшее наполовину лошадью, наполовину Кэсси, улыбнулось, показав крупные белые зубы, и произнесло:

— Привет!

У Марко от неожиданности подкосились ноги. Он опустился на землю. Он ведь еще ни разу не видел трансформации.

— Не слабо! — Я очень надеялся, что мой голос звучит спокойно. — Вот и Кэсси!

Подумав, что сейчас следовало бы показать себя джентльменом, я отвернулся в сторону. Ведь когда мы с Тобиасом возвращались в свои тела, то почему—то промахнулись мимо одежды.

И все же краем глаза я заметил, что Кэсси трансформировалась в аккуратно сидевших голубеньких спортивных брюках, по—моему, их называют леггинсы. Теперь уж я смотрел во все глаза. Происходило чудо. В те несколько секунд, что Кэсси оставалась наполовину лошадью, наполовину человеком, она очень походила на андалита. Кэсси не спешила. Наверняка делала она это сознательцо: ей хотелось понаблюдать, как происходит перевоплощение.

— Ты права, Рэчел, — сказал я. — У Кэсси и в самом деле здорово получается.

Внезапно до нас донесся шум колес. Мы резко обернулись, к амбару по дороге стремительно приближался черно—белый автомобиль.

— Копы! — выпалил Тобиас.

— Кэсси! Быстрее! — заорал я.

Машина была уже совсем рядом. Не хватало только объясняться с полицией, что это мы делаем в обществе прекрасного кентавра.

— В кого мне превращаться? — похожим на ржание голосом спросила Кэсси. — В кобылу или в человека? — Она чуть приподнялась на задних ногах, будто хотела встать на дыбы .

Я понял, что происходит: Кэсси пыталась совладать с охватившей лошадь паникой.

— В человека! В человека! Ребята, прикройте ее!

Патрульный автомобиль резко затормозил, и из него вышел полисмен. Я приветственно махнул ему рукой.

— Как дела, ребята? — бросил он и тут же осведомился: — Что тут происходит? Кого прячете?

Мне хотелось обернуться и посмотреть, в какой стадии превращения находится Кэсси, но это было бы непростительной ошибкой.

— Никого мы не прячем. — Я развел руками.

— Ну—ка, живо в стороны! — скомандовал коп

Мы подчинились приказу. За нашими спинами стояла Кэсси — совершенно человеческая.

Полисмен озадаченно пожал плечами. Я с облегчением перевел дух.

— Может, вам чем—то помочь, офицер? — поинтересовалась Рэчел самым взрослым голосом.

— Мы про водим расследование, — начал тот, не спуская глаз с Кэсси. — Ищем подростков, устроивших ночью фейерверк на стройплощадке.

Марко вдруг закашлялся.

— Что это с ним? — спросил полисмен.