Когда я спросил Софи, где она научилась вязать морские узлы, у нее стало такое же выражение лица, которое всегда появляется, если задать ей вопрос. Она уставилась взглядом в море, словно ответ написан на горизонте, потом посмотрела на канат, что держала в руках:

— Не знаю. Может, мне их показали давным-давно.

Выучил радиокод и фонетический алфавит. Победил Мистера Всезнайку, ха-ха!

Сегодня нас навестили и солнце, и дельфины. Невозможно устоять перед зрелищем дельфиньих игр при ярком солнце. Даже папа поднялся на палубу полюбоваться.

— Глядя на них, хочется стать дельфином, правда? — произнес он.

Впервые за долгое время мы пришли к согласию. Дельфины такие беззаботные, никто их не ругает за неправильное поведение. Они только и делают, что наслаждаются прыжками в воде. Стоя на палубе, отец увидел мои зарисовки выбленочного узла, концевых и других морских узлов.

— Эй, где это ты научился рисовать? — удивился он.

Его слова можно было понять либо как обиду: «Я так мало знаю о тебе, что и не заметил, что последние два года ты рисуешь», либо как похвалу: «Э, да ты неплохо рисуешь!»

Интересно, как это понимать — как обиду или как похвалу?

Мы уже неделю идем под парусами в открытом море и пока никого не задушили и не бросили за борт.

Последние дни ветер стих, нас окружают туман и облака, скрывшие от глаз солнце, луну и звезды. Я и не думала, что буду так о них скучать. Так хочется, стоя на палубе, погружаться взглядом в бездонное небо, но кругом только серая мгла.

Солнышко нас не греет, вся одежда отсырела. Каждый бережет в рюкзаке неприкосновенный запас сухих футболок. Мы их экономим, достаем по одной только в том случае, если сырость становится невыносимой. Ах, как приятно прикосновение сухой футболки к телу!

Нас по-прежнему посещают животные, удивительно, как радует меня их компания! Вчера на кокпит присела черная птичка, такая жалкая и продрогшая. Я позвала Коди, чтобы он взглянул на нее.

— Ах ты бедная птичка, — приговаривал он, нежно трогая ее перепончатые лапки и поглаживая клювик. Откуда эта шишка на носу? Откуда ты прилетела? Почему так промокла? — Коди согрел птицу в ладонях и обсушил у себя за пазухой. — Симпатичная эта маленькая пичужка, правда?

И мы стали звать ее Пичужкой.

Когда я проснулась к следующей вахте, Пичужка уже проделала путь с палубы вниз и забралась на стенной шкаф рядом с навигационным столом. Дядя Мо сидел напротив и рисовал ее с натуры. Он показал мне, как изобразить взъерошенные перья птицы. Пичужка простояла на шкафу несколько часов, словно ей понравилось позировать.

Еще одна птица, похожая на нашу Пичужку, летела следом за яхтой всю ночь и весь следующий день. Мы решили, что это супруг нашей Пичужки, но он так и не присел на яхту, а Пичужка его, похоже, так и не заметила.

Коди носил Пичужку за пазухой, чтобы отогреть, но мне казалось, что ее это пугало, потому что птичка начинала биться и хлопать крыльями. Она неуверенно вспорхнула на леерное ограждение, взлетела и медленно и не очень грациозно обогнула яхту, а затем скрылась из виду.

— Пока-пока, Пичужка, — попрощался Коди. Мне так не хотелось ее отпускать, она казалась такой одинокой, что щемило сердце.

— Ты как дурак: «Ах, Пичужка, ох, Пичужка!» — Брайан воздел руки, словно взывал к небесам. — Мы что, плавучий приют для всех, кто потерялся?

— А разве это не так? — ответил Коди, смерив его взглядом.

Вчера мы снова видели небольших китов, они называются гриндами. Гринды похожи на дельфинов, только у них головы круглые, а не вытянуты в длинные носы.

— Эгей, киты! — окликал их Коди.

Мы растянулись на палубе и следили за китами. Гринды подплыли к яхте, но не так близко, как дельфины, и держались за кормой. Скоро мы рассмотрели среди них мать с детенышем, плывшим бок о бок с мамой, и третьего кита, очень крупного, плывшего справа по борту.

Эта троица меня загипнотизировала. Я решила, что крупный кит — отец семейства, он кружил, охраняя мать и дитя. Малыш почти не удалялся от матери, тыкался ей в бок. Иногда, отбившись, он начинал бестолково метаться и снова возвращался к матери, чтобы уткнуться ей в бок. Мне очень понравилось, как дружно гринды держались вместе, я даже растрогалась, глядя на их семейку.

К нам присоединился и дядя Док:

— Очаровательное зрелище!

И пока мы любовались китами, дядя Док рассказал нам историю о женщине, с которой некогда был знаком. Ее звали Розали, и она всем сердцем любила китов. Она прочла все, что было написано о китах, просмотрела все фильмы об этих животных, в ее комнате не было места, которое бы не украшали всевозможные изображения китов или их фигурки.