— Прошу простить меня, — поклонился мастер Герман. Как и все обыватели, он испытывал к храмовникам почтение, гораздо более глубокое, чем к нобилям. К тому же, они заказывали очень много книг и потому являлись выгодными клиентами. — Книга здесь, но мой сын, вероятно, никак не может найти ее.

— Если она у вас, почему вы не приготовили ее заранее? — гневно вопросил храмовник. — Сколько еще можно ждать, пока вернется ваш бестолковый мальчишка?

— Пять минут, мэтр! Обождите еще пять минут, и я сам принесу вам это сочинение.

— Пять минут, и ни секундой дольше, — смилостивился храмовник. — И учтите, мастер Герман, что, несмотря на все наше уважение, мы помним, что в Аркаре имеются и другие книжные лавки.

Мастер Герман снова поклонился и отступил от прилавка к двери, которая вела в хранилище книг, или, попросту говоря, кладовку. Он так и кипел от гнева. Ну, сынок, думал он, на этот раз я уж точно тебя выдеру, клянусь Фексом! Не первый уже раз ты выкидываешь такие штуки, негодник. Долго я закрывал на это глаза, но всякому терпению приходит конец.

Мастер Герман любил сына, единственного своего отпрыска, и возлагал на него большие надежды. Он не держал мальчишку в особой строгости и даже обучил грамоте и письму, рассчитывая в будущем передать ему свое дело. И поначалу даже радовался тому, что мальчик растет таким тихим и смирным. Не шалит, не гоняет с другими мальчишками на улице, не лазает по чужим садам, а сидит себе да мечтает целыми днями вместе с соседской дочкой, своей подружкой, или читает книжки. Но чем дальше, тем больше времени он проводил за книгами и в мечтаниях. А о домашних обязанностях забывал. Не однажды случалось: мать или отец поручали ему какое-нибудь дело, а он забивался в укромный уголок с книжкой в обнимку. И теперь мастер Герман почти наверное знал, что найдет его за чтением.

В небольшой кладовке было сумрачно и прохладно. Она была так плотно заставлена шкафами, что впервые забредший в нее человек легко мог заблудиться. Мастер Герман вгляделся в сумрак и сердито крикнул:

— Лионель! Лионель, куда ты запропастился?! Ну, погоди, мальчишка, я с тебя шкуру спущу!

Ни звука в ответ.

— Лионель, где ты запропал, Безымянный тебя забери?!

Тишина пахла старыми книгами. Пахла бумагой, клеем, кожей и металлом. И пылью.

— В самом деле его, что ли, Безымянный забрал? — пробормотал обескураженный мастер Герман. Тихо ступая, двинулся вдоль ряда уходящих под потолок книжных шкафов.

Ему не пришлось блуждать долго. Вскоре он увидел впереди маленький огонек масляной лампы, с которой ушел сын. Мастер Герман ускорил шаг и вышел прямо на мальчика. Тот сидел на полу, прислонившись спиной к боковой стенке шкафа. На коленях у него покоился увесистый том, раскрытый посередине. Мальчик был увлечен чтением и не заметил подошедшего отца до тех пор, пока тот не схватил его за ухо, больно вывернув. В душе мастер Герман недоумевал: что могло заинтересовать десятилетнего отрока в труде, посвященном проблемам теократии в королевстве Касот времен правления Тарона Третьего? Мальчик вскрикнул, уронил книгу и вскочил на ноги, увлекаемый движением безжалостной отцовской руки.

— Больно, папа!

— Знаю, что больно! — сердито ответил мастер Герман. — И еще больнее будет. Ты что здесь делал, негодник? Я за чем тебя послал? Почему мэтр Нораб должен тебя ждать? А ну быстро, вытри сопли и отнеси книгу в лавку! И извинись перед мэтром как следует, почтительно. А потом мы с тобой еще поговорим.

Лионель быстро глянул на отца отчаянными черными глазами, ладонями стер с щек слезы боли. Молча поднял книгу и убежал в лавку. Мастер Герман вздохнул. Не лежала у него душа наказывать мальчишку, но на этот раз, видно, придется…

Когда храмовник мэтр Нораб ушел, унося злополучный труд по касотской теократии, мастер Герман запер лавку и позвал сына. Лионель явился и встал, покаянно повесив черноволосую голову.

— А теперь объясни, почему ты ослушался, — сурово велел мастер Герман.

Лионель тяжело вздохнул и поднял на него глаза.

— Сам не знаю, как так получилось, папа. Я только мельком заглянул в книгу, краем глаза, и уже не мог оторваться…

— Ты не мог оторваться от политического трактата? Что ты вообще мог понять в этой книге?!

— Но это же очень интересно, папа.

— Интересно?!

Ну что ты будешь с ним делать? — спросил себя мастер Герман. Десятилетнему мальчишке интересно, видите ли, читать политическое сочинение. Что творится с нашими детьми? Куда катится мир?

— Я должен наказать тебя, Лионель.

— За то, что я читал книгу? — чуть удивленно спросил Лионель.

— Нет, — возразил мастер Герман и достал из угла розги. — За то, что ты читал вместо того, чтобы выполнить мое поручение. Читай, пожалуйста, по вечерам, сколько тебе угодно. Но не тогда, когда нужно работать. У нас в лавке бывают важные господа, вельможи и храмовники, и мы не должны вызывать их недовольство. Мы не можем терять покупателей, иначе нам не на что будет жить. Ты понимаешь меня, Лионель?