— Хорош болтать! — рявкнул Курженко. — На пол, живо!

Вепрь снова вздохнул и шагнул к нему. Курженко, отшатнувшись, дернул спусковой крючок.

Боек с сухим шлепком ушел в пустоту.

Тонечка сдавленно пискнула.

А Вепрь даже бровью не повел. Подойдя к окаменевшему Валерию Анатольевичу, он, отобрав у него револьвер, толкнул обратно на узел.

— Мне бы все-таки хотелось объяснить вам правила игры, — холодно произнес он. — Разрешите я это сделаю?

Достав бумажник, он извлек из него какой-то листок, развернул и показал притихшим супругам.

— Если вы примете мои правила, я немедленно подписываю эту бумагу и передаю её вам, Антонина Васильевна. Сим удостоверяется, что данная квартира действительно принадлежит вам, я же как настоящий её владелец отказываюсь от всяких прав на неё… Да, да, милые мои, эта квартира действительно принадлежит мне, только куплена она через подставное лицо, которое формально и считается ее владельцем. Так что никаких проблем с этой стороны можете не опасаться… Но это только в том случае, если вы примете мои правила! Вы согласны, Валерий Анатольевич?

Тот какое-то время молчал, поскрипывая зубами. Потом едва слышно процедил:

— Я пока ещё не слышал этих правил…

— О-о, они несложны! Мы с вами по очереди приставляем к виску револьвер и спускаем курок. Кто останется жив, тот и прав. Ваше положение даже выгоднее моего: квартира остается у вашей семьи в любом случае, независимо оттого, кто из нас умрет и умрет ли вообще. Правила простые. Да, еще одно: вы можете отказаться от игры, Валерий Анатольевич, но тогда я оставляю документ у себя, а единственный патрон выпускаю вам в голову. Договорились?

Валерий Анатольевич молчал. Хотя Вепрь уже знал, что тот согласится. Выбора у него не было.

— Подумайте о своей семье, — напомнил он. — Ваша квартира — это единственное достояние, доставшееся вам от социалистического времени. Без нее вы никто. Даже если вы умудритесь продать все свои вещи, — Вепрь окинул взглядом комнату, — вряд ли вам их хватит даже для того, чтобы оплатить гостиничный номер хотя бы на неделю. Где будут жить ваши дочери? А ваша красавица жена?

Валерий Анатольевич, глядя куда-то сквозь стену, кивал головой.

Вепрь воспринял это как согласие.

— Итак, вы согласны, — он вынул из кармана ручку и подмахнул документ. — Возьмите, Антонина Васильевна, отныне эта квартира действительно принадлежит вам.

Он взял «кольт» и подал его Валерию Анатольевичу.

— Вы не желаете быть первым?

— Нет! — выкрикнула Тонечка, теребя в руках бумагу.

И сразу же замолчала. На неё, впрочем, никто не обратил внимания.

— Что ж, если не желаете, первым буду я.

Он со сладкой улыбочкой поднял револьвер и приставил к виску.

— Смотрите на меня, Валерий Анатольевич, — сказал он, — смотрите. Только благодаря вам и вашим приятелям я стал тем, кем и являюсь сейчас. Не знаю, хорошо это или плохо, что меня называют Вепрем, но в любом случае мне нравится быть Вепрем… Не отводите глаза, смотрите, как я это сделаю…

Не убирая с лица сладкой улыбочки, он мягко спустил курок.

Тонечка захрипела.

Валерий Анатольевич зажмурился и отшатнулся.

А Вепрь облегченно вздохнул, подкинув, перехватил «кольт» за ствол и протянул его Курженко.

— Ваша очередь. Ко мне Господь сегодня благоволит.

Валерий Анатольевич стал белым как мел. Трясущимися руками он принял «кольт» и, держа его, осторожно, как хрустальный, поднес к лицу. Провел по его поверхности кончиками пальцев.

— Не волнуйтесь, — сказал Вепрь, — система надёжная, осечки не будет. Можете крутануть барабан ещё раз, если желаете.

Курженко тяжело поднялся с узла. Прикрыв глаза, поднес «кольт» к голове.

Тонечка смотрела на него снизу вверх глазами, полными ужаса.

— Смелее, — подтолкнул его Вепрь. — Если ваша вина действительно так ничтожна, как вы утверждаете, то Бог, я думаю, это учтет.

Лицо Валерия Анатольевича стало серым и сморщенным. Он напрягся.

— Прощайте, — негромко, с неожиданной злостью в голосе сказал вдруг Вепрь. — Передавайте привет Витьку.

И он резко направился прочь из комнаты. Не успел он сделать и двух шагов, как громыхнул выстрел.