– Слушайте! Один спрашивает: «Никто не знает, Брежнев умер или нет?» Ему в ответ: «Правда? Лично умер?»

Раздался гомерических хохот больных, аплодисменты.

– Еще давай! – потребовали больные.

– Еще! – сказал ободренный хохотом больных Наполеон. – Что будет, если Брежнева ударить по голове?

– А что? – спросил Андрей.

– БАМ! – ответил с улыбкой Наполеон.

Вновь раздался гомерический хохот больных.

– Еще желаете?

– Давай!

– Еще… Один спрашивает другого: «Слушай, а когда закончится электрификация всей страны?» «Когда всем будет до лампочки!»

Раздавшийся хохот чуть не оглушил Тараканкина, он зажал уши, испуганно глядя на больных.

– Слушайте мой анекдот, – стал рассказывать Кощей. – Какая самая-самая богатая страна в мире?

– Какая?

– СССР! Шестьдесят лет ее разворовывают, но разворовать полностью не могут.

Больные засмеялись, но не так громко, как ранее.

– Еще давай! – послышалось отовсюду.

– Еще слушайте! – продолжал Кощей. – Спрашивают одного мужика: «Ну, как жизнь?»

Он вяло отвечает: «А как в Мавзолее: не жив, но не хоронят!»

Раздался вновь гомерический хохот больных.

– Еще слушайте! Вопрос на засыпку: можно ли построить коммунизм?

– Конечно, можно, това… – попытался ответить Тараканкин, но больной с одним зубом во рту погрозил ему кулаком:

– Молчи, придурок профессорский!

– Ну, чего дальше?

– А слушайте… Ответ: можно, но построить можно, но выжить в нем – нет.

– Неплохо! – похвалил Кощея больной с одним зубом во рту. – Еще!

– Да! Еще расскажи! – орали все больные, строя профессору разные гримасы и грозя кулаками.

– Слушайте… Знаете самый фешенебельный отель в мире?

– Нет.

– Это Кремль! – произнес, улыбаясь, Кощей.

– Какую несусветную чушь вы несете! – нервно выкрикнул Тараканкин.

– Еще давай анекдот!

– Слушайте… Спрашивают армянское радио:» Скажите, а почему в западных магазинах самообслуживания часты случаи воровства, а ворами оказываются бывшие граждане СССР?» Армянское радио сразу ответило: «Это у граждан, сбежавших из СССР, пережитки социализма в сознании».

Вновь раздался гомерический хохот всех больных. Даже Антон улыбнулся, чему обрадовались Вася и Андрей.

– Молодец, – похвалил друга Андрей.

– Почему меня хвалишь? – удивился Антон.

– Умнеешь ты на глазах. Начинаешь многое понимать!

– А вот я свой анекдот расскажу вам, – смеясь, сказал Иван Грозный, смотря на мрачного Тараканкина.

– И про что ваш анекдот? Может, хватит?

– Нет, не хватит! Слушайте…Приходит американец в наш магазин, спрашивает, почему там не продают черной икры. «А никто не спрашивает», – ответили ему продавщицы. Американец не поверил, простояв возле прилавка почти целый день.

В конце рабочего дня американец в беспомощности развел руками: «В самом деле!

Нет спроса!»

– Ну и что вы хотели этим сказать? – раздраженно спросил Тараканкин.

Вместо ответа он услышал выкрик Антона, протягивающего ему двух рыжих тараканов:

– Вот, дорогой товарищ!

Тараканкин брезгливо поморщился, отходя от Антона и спрашивая:

– Что… что это?

– Это тараканы. Берите!

– Тараканы?

– Да! Рыжие! Дарю!

– Нет… Не надо мне!

– Бери, социалистический наш товарищ, а то фингал поставим! – предупредил больной с одним зубом во рту.

Тараканкин опасливо поглядел на больного с одним зубом во рту, потом перевел взгляд на молчащих угрюмых санитаров, вздыхая. Санитары предпочитали не смотреть в его сторону и не двигаться. Они словно застыли.

– Ну, бери тараканов! От всей души, зуб даю! – потребовал Антон.

– Отстань, псих! – заорал Тараканкин.

Один санитар не выдержал и прошептал Тараканкину, не смотря в его сторону:

– Берите, профессор… А то в самом деле изобьют…

– А вы мне не поможете? – беспомощно оглядываясь, спросил Тараканкин санитаров.

– Силы у нас неравны, – прошептал санитар, – их вон сколько… Не надо было вам свою лекцию терять.

– Я не терял… Я просто ее забыл на столе…

– Привыкли все читать по бумажке?

Тараканкин взмолился, обращаясь к санитарам:

– Ну, помогите мне, товарищи! Что мне делать?!

– Ждать других санитаров, врача.

– Но я брезгую брать этих… э-э… тараканов!

– Бери, раз дают тебе впервые бесплатно что-то, социалистический ты наш! – выкрикнул больной с одним зубом во рту.