Шрифт:
Преданно смотрю на мистера Ашока и говорю про себя: «Сегодня я вас не подведу, сэр».
В Дели час пик. Легковушки, мотоциклы, мотороллеры, моторикши, черные такси плотно заполняют дороги. Воздух до того грязный, что мотоциклисты закрывают лица платками, словно грабители банков в кино, — у каждого светофора твою машину окружают люди в черных очках и с масками на лицах, будто чуть не весь город подался сегодня в налетчики.
Дышать через ткань — это не каприз, у жителей столицы есть на то самые серьезные основания. Говорят, здешний воздух отнимает у людей десять лет жизни. Тем, кто раскатывает на хорошем авто, как мы, легче, к их услугам вентиляторы, кондиционеры, фильтры. Сверкая тонированными стеклами, дорогие машины темными яйцами скользят по улицам Дели. То и дело какое-нибудь яйцо вскрывается изнутри, в приоткрытом окне показывается женская рука в золотых браслетах, бросает на дорогу пустую бутылку из-под минералки — и опять ни щелочки на гладкой скорлупе.
Свое темное яйцо я направляю в самое сердце города — по левую сторону виднеются купола Президентского дворца, где вершатся все самые важные дела в стране. Если в воздухе висит дымка, дворца совсем не разглядишь, но сегодня видимость хорошая.
До штаб-квартиры Партии конгресса я домчал за десять минут. Мимо не проедешь, перед зданием высятся два-три гигантских щита с портретом Сони Ганди [28] .
Останавливаю машину, выскакиваю, распахиваю хозяевам дверь.
28
Итальянка Соня Ганди (р. 9 декабря 1946) — вдова бывшего премьер-министра Индии Раджива Ганди, после его смерти ставшая лидером Индийского национального конгресса.
Мистер Ашок говорит мне:
— Через полчаса вернемся.
Я смущен. В Дханбаде им и в голову не приходило ставить меня в известность, в котором часу их ждать. Разумеется, ни о какой точности речи нет, братья могут заявиться и через два часа, и через три. Но каково — до меня снизошли, назначили время. Видимо, в Дели так полагается.
Группа фермеров подходит к входу, их не пускают, завязывается перепалка, но фермеры скоро сдаются и убираются восвояси. Подъезжает автобус с телевидения, сигналит, его пропускают без звука.
Зеваю. Щелкаю страшилу по красному языку, фигурка раскачивается туда-сюда. Мотаю головой.
Гляжу на огромный плакат с Соней Ганди. Она приветствует меня, подняв руку, — я машу ей в ответ.
Опять зеваю и разваливаюсь на своем сиденье. Магнитные липучки с богиней Кали маячат перед глазами. Вид у темнокожей богини грозный, с кривой-то саблей и связкой черепов. Надо бы повеселее картинку пришлепать. А то очень уж на бабушку похожа.
Часа через два братья выходят. Мукеш-сэр наклоняется ко мне:
— Сейчас в Президентский дворец, Балрам. На вершину холма. Знаешь, где это?
— Да, сэр. Я видел.
В Дели я уже много чего видел — Парламент, Джантар-Мантар [29] , Кутуб [30] , — но в самом важном месте еще не бывал. Еду к холму Раисина, дорога идет вверх, нас то и дело останавливают охранники, осматривают салон, заглядывают в багажник. И вот я торможу перед огромным, увенчанным куполом зданием, одним из тех, что окружают Президентский дворец.
29
Обсерватория Джантар-Мантар — одна из пяти астрономических обсерваторий, построенных аджей Джаи Сингхом I в 1725 г. В ее облике доминируют огромные солнечные часы, известные как «король циферблатов». В обсерватории можно наблюдать движение Солнца, Луны и планет.
Здесь выставлены старинные инструменты, с помощью которых раньше отслеживали путь небесных тел и предсказывали затмения.
30
Кутуб Минар — гигантский минарет высотой 72 метра, который был построен в XII веке и находится на территории Южного Дели. Минарет и прилегающий комплекс мечетей и мавзолеев — древнейшие образцы индо-исламской архитектуры.
— Жди в машине, Балрам. Вернемся через тридцать минут.
Первые полчаса боюсь нос высунуть из машины, затем потихоньку приоткрываю дверь, выбираюсь наружу, осматриваюсь. Совсем рядом высятся башни и купола. Совсем рядом — рукой подать — государственные деятели (премьер, президент, министры, высшие чиновники) обсуждают важнейшие вопросы, выносят решения, скрепляют документы печатью. Кто-то предлагает «пятьсот миллионов рупий на строительство плотины», а кто-то другой кипятится: «Отлично, подвергнем Пакистан бомбардировке!»
Мне хочется сорваться с места и завопить: «Балрам тоже здесь! Балрам тоже здесь!»
Но я возвращаюсь в машину в надежде, что не успел ничего нарушить и меня не за что арестовывать.
Уже темнеет, когда братья выходят из правительственного здания. С ними толстый мужчина. Они о чем-то договариваются, братья жмут толстяку руку и прощаются.
Мистер Ашок садится в машину мрачнее тучи.
— Домой, — велит мне Мангуст. — И не вздумай опять заблудиться, ясно?
— Да, сэр.
Едем в молчании, что совсем меня сбивает с толку. Да если бы мне довелось попасть в Президентский дворец, я бы прыгал от радости! Опустил бы стекла и кричал о своем счастье каждому встречному!
Первым подает голос мистер Ашок:
— Погляди-ка.
— А? Куда?
— На этот памятник.
Гляжу украдкой в окно. Мы едем мимо знаменитой бронзовой скульптурной группы (будете в Дели, вам ее обязательно покажут, господин Цзябао) — Махатма Ганди, опираясь на посох, ведет за собой народ Индии из мрака к свету.
Мангуст скашивает глаза.
— А что в нем такого? Я этот памятник уже видел — штука известная.
— Сунули взятку министру — под самым носом у Ганди. Смешно. Ну полное блядство.