К этому заключению Юри пришёл как раз в тот момент, когда он входил в школу.

Бодро взбежал мальчик по широкой лестнице на второй этаж. На последней ступеньке остановился, прислушался, да так внимательно, что даже голову наклонил набок.

Как тихо в длинных школьных коридорах! Двери классов распахнуты, не доносится ни единого звука: ни стука мела по доске, ни скрипа парт, ни детских голосов, ни слов учителей. Все ушли. На летние каникулы. В лес, к морю, на берег реки… Теперь бы и они с матерью обсуждали план поездки в Ленинград. На следующий день у неё должен был начаться отпуск.

Ах, ничего этого не будет…

Юри покачал головой и побежал вдоль коридора к канцелярии.

Табель действительно оказался в канцелярии.

Юри не вытерпел и раскрыл его здесь же, не выходя за двери.

Ого! Видал! По математике — четыре и… по русскому языку тоже! Вот здорово!

Табель что надо! Одна тройка, правда, там оставалась, как будто бы на развод, но в число первых десяти учеников класса Юри смело мог бы себя зачислить.

— Спасибо! — воскликнул мальчик на всю канцелярию.

Перепрыгивая сразу через несколько ступенек, сбежал он вниз по лестнице. На улице порыв ветра чуть не вырвал табель, который Юри держал за самый уголок. Юри аккуратно свернул документ в трубочку, как следует вытер ладонь о пальто и осторожно понёс табель в руке.

Его так и подмывало поделиться с кем-нибудь своей радостью. Показать кому-нибудь отметки. Но кому?

О, как бы он обрадовал маму! Она положила бы обе руки Юри на плечи, потом отстранила бы сына от себя и сказала бы:

— Молодец! Вот это по-мужски.

Хотя и жест матери, и её слова были Юри знакомы, каждый раз их так приятно слышать заново! Как тосковал он сейчас по доброму слову!

Дома, высокие и низкие, словно провожали мальчика. Их большие квадратные глаза сверкали улыбками. Дома как будто знали, почему так спешит светлоголовый мальчишка.

Автобуса на остановке не было.

Тяжело дыша, Юри встал в свою очередь.

На дне кармана рука нащупала монеты.

Нет. На эти деньги надо купить матери цветы. А до кладбища он дойдёт пешком.

Юри выбрался из очереди.

Времени у него хоть отбавляй. А эти монетки — его последние деньги. Что ему стоит отшагать пять-шесть километров! Пустяки!

Около полудня Юри вышел из ворот кладбища и поплёлся назад в город. Сегодняшняя долгая прогулка всё же была слишком утомительной для неокрепшего после болезни организма. Ноги вновь стали тяжёлыми и с трудом передвигались, как вчера вечером.

В нескольких шагах от дороги, в тени живой изгороди, приютилась скамейка для ожидающих автобуса.

Едва только Юри сел на неё, как сразу же обратил внимание на стоявшую у обочины дороги девочку. Девочка была с непокрытой головой, на спине — две тяжёлые тёмные косы. С белыми бантами.

Сомнений не оставалось: это была Вирве!

И Юри вспомнил, что новый дом Вийкхолмов находится недалеко отсюда, сразу же за кладбищем, на улице Лийва.

Вирве привычным движением провела рукой по волосам, пригладила выбившуюся от ветра прядь.

Мальчик поднялся. Тоска по доброму слову и человеческому теплу так и толкала его к девочке. Ведь на душе его после посещения могилы матери было так пусто! До этого ему казалось, будто мама ещё рядом: она разговаривала, радовалась вместе с Юри, давала советы, заботилась о нём. А там, возле её могилы, всё стало совершенно иным. Там мать словно бы исчезла. Юри видел лишь песок, а на нём увядшие цветы и венки, там всё было слишком суровым и реальным: принесли гроб, опустили в яму, забросали сверху песком — и готово. Всему конец.

Эта реальность происшедшего наполнила сердце мальчика ужасом и мрачной безнадёжностью. Да, ему действительно не с кем поделиться своей радостью, рассказать о хороших отметках.

Юри поднялся со скамейки, и Вирве сразу его заметила.

— Юри!

Девочка чуть ли не в один прыжок перемахнула усыпанную гравием площадку и схватила приятеля за руку. Этот жест был так знаком Юри, что мальчик улыбнулся.

— Как ты сюда попал? Ах, я и забыла… — Вирве вдруг смутилась и, запинаясь, закончила: — А… а там всё в порядке?

Девочка и сама не знала, что она подразумевает под словами «в порядке», но, как и в прошлый раз, не могла найти более подходящих.

— Нет! Нет! — быстро сказал Юри и опустился назад на скамью.

— Что, что нет?

— Не в порядке! — воскликнул Юри, и в голосе его слышалась такая обида, что Вирве испугалась. — У тёти нет денег… А сам я ничего не умею.

Теперь Вирве поняла: его мучает та же забота, о которой он говорил ей, сидя на окне в классе.

— Порядок мы наведём! Все вместе! Ты, я, Нээме… Нет, Нээме уже уехал. Нам помогут. Моя мать придёт, отец тоже обязательно поможет. Там ведь не так уж много работы.