С недоумением читал Юри записку, которую он, проснувшись, нашёл на ящике. Очевидно, кто-то из троицы заходил ночью на чердак и оставил здесь это послание.

Подпись оканчивалась длинным хвостом, который чрезвычайно эффектно выделял её из других слов. Казалось, такой подписью атаман хочет подчеркнуть свою значительность и значительность своего письменного распоряжения.

Натягивая пиджак, Юри решил до полудня сходить ещё куда-нибудь, попытаться найти работу. Может быть, повезёт. Надо будет приврать — прибавить годика два!

Вселяла надежду и фраза, написанная Билли: «Дело очень важное — есть работа».

И ещё Юри решил, что на оставшиеся у него семь рублей надо покупать только хлеб. Его дадут больше всего. Геркулес был бы ещё выгоднее, но где его сваришь.

После встречи в парке Медведя — много ли она займёт времени! — надо сразу идти к воротам фабрики «Ялатс» и ждать Аарне.

К двум часам Юри так устал от поисков работы и был в таком отчаянии, что волей-неволей ему пришлось расстаться с мыслью найти себе какое-нибудь пристанище. Напрасно он прибавлял себе два года, когда речь заходила о возрасте, — это не помогало. Лицо выдавало его. А когда для установления истины спрашивали ученический билет, то в нескольких местах дело кончилось даже руганью. Были и такие, что дружелюбно интересовались, почему Юри столь необходимо устроиться на работу. Но у мальчика язык не поворачивался рассказать о своём горе совершенно чужим людям.

Оставалась единственная надежда — туманное письмо Билли.

С буханкой хлеба под мышкой Юри спустился по широким ступеням лестницы на дно большого рва. Здесь, возле древнего замка, был разбит маленький парк. Назывался он «парком Медведя» в честь статуи медведя, высеченной из гранита и установленной в густом кустарнике у самого входа.

Тут обычно бывало мало народа: крутая лестница в несколько десятков ступеней затрудняла вход основным посетителям тенистых парков — малышам и сопровождающим их старушкам. Поэтому-то здесь не соорудили ни ящика с песком, ни горок, а уж о качелях не могло быть и речи.

Юри выбрал приютившуюся между кустами жасмина скамейку, сел и принялся есть. Отломленные от буханки хлеба кусочки были такие вкусные, что Юри никак не мог понять, почему он дома никогда не ел хлеба. Вечно из-за этого были недоразумения.

Да разве не было недоразумений и по другим поводам. Взять хотя бы такое простое дело; как утреннее умывание. До чего же неприятно было обтирать холодной водой ещё разморённое сном тело! А теперь так противно, встав после сна, не умываясь, натягивать на себя одежду. Разве Юри думал, что когда-нибудь будет тосковать по утреннему умыванию!

Но, несмотря ни на что, сегодня настроение у него было гораздо лучше, чем всё последнее время. Словно этот день нёс ему радость. И Юри ждал её: сегодня он встретится с Аарне, он поделится с ним своим горем, спросит совета. Странно, как это он раньше не вспомнил о пионервожатом.

Небось и Билли тоже сообщит что-нибудь хорошее. Иначе зачем бы ему звать Юри… Интересно, какая это работа?

Кто-то с шумом сбежал вниз по лестнице. Юри выглянул из-за куста.

За перилами мелькнула серая куртка Эрви.

Юри быстро завернул буханку хлеба в бумагу. Словно стыдился показывать, что ему нечего больше есть.

Эрви остановился посреди аллеи, огляделся. Увидев Юри, он, кажется, испугался и вместо приветствия крикнул с досадой:

— Ты всё-таки пришёл?!

— Ну а почему бы и нет, если я получил приказ!

Эрви, широко расставив ноги, стоял перед сидевшим на скамейке мальчишкой и сердито смотрел на то, как Юри бережно держит на коленях завёрнутую в бумагу буханку хлеба.

— Дурень! — воскликнул вдруг Эрви и оглянулся. — Неужели ты не понимаешь…

Фраза осталась незаконченной — вниз по лестнице, посвистывая, спускались Билли и Вялый.

Эрви опустился на скамейку рядом с Юри. Открывая пачку сигарет, он быстро зашептал:

— Портфель принесу тебе в кусты позади «дворца»… Забирай его и сматывайся! Чтобы и духу твоего поблизости не было! Марш в детский дом!

Из-за кустов показались Билли и Вялый.

— Аа! Моенс! — Билли вскинул два пальца к уху. — Дай закурить, Щелкун! Ого, и Юрка на месте! Здорово! Дисциплина прежде всего. Приказ есть приказ! Щелкун с тобой достаточно понянчился. Теперь пора приниматься и за работу. Согласен?

— А то как же! — воскликнул Юри с облегчением. Все туманные намёки и советы Эрви тут же забылись. — Я уже два дня ищу себе работу. Говорят, молод ещё.

— Хо-хо-хо-о! — засмеялся Вялый.

Билли снисходительно улыбнулся. Так улыбаются взрослые, когда ребёнок по простоте душевной говорит глупости.

— Видишь ли, Юрка, мы присмотрели здесь одно подходящее дельце! — Билли щёлкнул пальцем и причмокнул языком. — И ты нам поможешь!

Хотя Юри до конца не понял, о чём именно идёт речь, у него зародилось сомнение… На всякий случай он отодвинулся подальше от Билли. Буханка соскользнула с колен и упала в песок: бумага развернулась, и показалась коричневая хлебная корка.