Мустафа затрясся, как осиновый лист. Всегда бледный, он вдруг посинел, но несмотря на это сумел прошептать:

— Нет, нет, нет… Да!!! — ангел резко перешел на крик. По-моему у парня случился шок, — Да!!! Мне все надоело. Надоело находиться в этом дурацком подвешенном состоянии. Постоянно думать о том, что придурок-подопечный свернет шею и мне придется до конца жизни сдувать листья с безымянного холмика где-то на краю света. Хватит! Кончено! Все! Да, кстати, я не получусь слишком похожим на этого…

Я то знаю, как он хотел назвать меня.

— Вот видите, как все хорошо! Можете снимать датчики. Ваши физические показатели в норме.

— Можно подумать, ей все равно в каком виде она разложит меня на атомы, — пробурчал ангел, остервенело срывая с себя липкие проводки.

— Что-то ты в последнее время стал таким занудой! Даже противно.

— А ты сам? — сейчас начнется!— Раньше, мужик, как мужик. А сейчас все по интеллигентному делаешь. Воспитание так и прет. Не, прежде ты проще был.

— Да, я…

— Что, ты? Вспомни денечки прежние. Что ни слово, то народный фольклор. Что ни фраза — произведение сельского творчества. Э-эх, Вася.

— Да ладно тебе, — я тоже закончил выпутываться из паутины и потянулся к штанам, — Зин, а вот ты себя кем чувствуешь, бабой или мужиком?

— Женщиной, — скромный ответ скромного компьютера.

— А ты нас сейчас видишь?

— Конечно.

Я натянул надетую майку до колен.

— И тебе не стыдно подглядывать? Зин! Что молчишь? А?

— Да стерва она, — констатировал Мустофа, — У меня от ее экспериментов половина энергии улетучилась.

Мустафа за последнее время сильно изменился. Не как ангел, как был пропащим, так и остался. Как дух. Как ему удавалось втискиваться в реальный мир, не понимаю. Лично он говорил, что от большой любви ко мне. Врет, наверное.

— Зин, а не по существу вопрос можно?

— Конечно.

— Ты все знаешь. А не известно ли тебе что либо про двух женщин, попавших в этот мир вместе со мной?

Молчание.

— Отвечай?

Молчание.

— Так. Я Странник или хрен моржовый? Ты для чего сюда поставлена? Чтобы полностью ввести меня в курс дела.

— Я знала, что рано или поздно подобный вопрос возникнет.

— Ага! Значит что-то тебе известно.

Может быть мне показалось, но Зинка вздохнула. Если только машины умеют вздыхать.

— Тебе нужна полная информация?

— О Клавке то я знаю. Не все, но достаточно. А вот про Любаву…

— Свихнулась она. Сошла с ума.

– … . .

— Живет сейчас где-то в западных территориях. Точно не известно. Имеются отрывочные данные, что связалась с какими-то странными силами. Не местного производства. Толи залетные, толи ей самой выдуманные. Сведения, повторяю, неподтвержденные и отрывочные. Плохие сведения.

— Дальше.

— А больше и нет ничего. Только…

— Говори.

— Из всего, что у меня есть, могу дать заключение. Не стоит с ней связываться. Клавка, пустое место. Страху нагонит, да без толку. А вот, Любава твоя, наоборот. Приласкает, да через минуту и погубит. Больше ничего не скажу. Хоть выключайте.

— Да отстань ты от нее с этой фифой. Будет время, найдем и разберемся. Эй, Зинка, не пора ли начинать?

— Если еще раз назовешь Зинкой.., — последовала выразительная пауза и, кажется, Мустафа понял свою ошибку, — Хорошо, мальчики. А теперь по кабинам. Как говорили в нашем межгалактическом звездолете — сигайте по коням, хлопцы!

Я всегда говорил, что машинам доверять нельзя.

– … Бу-бу-бу…

— Что он там разоряется?

— По моему, ваш товарищ поет похабные песни.

Я стоял в центре стеклянной кабинки, голый и немного испуганный. Собственно говоря — кабина не являлась сплошным стеклянным аквариумом. Хитрое переплетение трубочек, масса мелких отверстий, непонятные штуковинки по всей высоте. Во общем, камеры пыток в миниатюре. Я то понимаю, почему Мустафа заливается. Мне тоже не по себе.

— Начинаю контрольный отсчет. Пять минут до начала расфасовки…

— Чего, чего? — не понял я. Но ответа не получил. И правильно. Нечего отвлекать мозг в наиважнейшую минуту. Хочет говорить сам с собой, пускай говорит.