— Если понадобиться, то и туда.

— Эй, в сарае! — голос с улицы возвестил, что время на размышление закончилось и сейчас начнется захват здания, то есть хижины с применением подручных средств, — Вы уже трупы.

— Как они выражаются!— мне было понятно негодование хранителя, — Вроде приличные дамы, а язык словно у бандиток с большой дороги.

— Становитесь в кучку, — приказал я, — Каждому по немного. Часть проглотить, часть посыпать на голову. Остальное про запас. Может и прав Мустафа. На счет три. Раз, два…

Зинаида тихо заскулила.

– … Три…

Я испытал самый настоящий шок, когда увидел перед своим носом две волчьи морды. Одна с заплаканными глазами, вторая с довольной, оскаленной улыбкой.

— Трям, трям, — что на волчьем языке означает — "Ну и рожа у тебя, Васильич."

Я прорычал чего-то невразумительное. Потом добавил более понятное:

— Гры, гры.., — мол, за мной, братва, по одному, расходимся по сторонам, встречаемся на северной стороне города.

Сильные, упругие тела волков пулей выскочили из западни, одним махом перескочили через ошарашенных хруков, миновали второй заградительный батальон и беспрепятственно, только ветер видел, исчезли среди многочисленных деревьев.

Разбегаться по сторонам никто не думал. Все жались друг к другу. Отчасти потому, что компанией веселее, отчасти, никто не знал, где северная сторона города.

Через некоторое время главные улицы остались позади. Мы двигались уже не так стремительно. Опасность миновала. Волчьи глаза превосходно видели во тьме. Остались за спиной последние домики, исчезли огни. А наша небольшая стая продолжала неторопливо поглощать километр за километром.

Но вскоре я стал чувствовать, что нечто странное происходит с волчьим телом. Прыжки становились не так упруги, хвост стал только мешать бегу, лапы быстро устали. Но зато обострился нюх.

– … . , — это я о том, что неплохо бы остановиться и передохнуть.

Я затормозил всеми четырьмя лапами.

— Ну как настроение? — я обернулся на друзей и замер.

Я ожидал увидеть мощных, красивых волков, но на их месте старательно отдувались от быстрого бега две здоровенные крысы. Осторожно скосив глаза, я посмотрел вниз. Точно. Крысиные ножки. Свел глаза на переносице. Крысиная морда с длинными усами. Повертел задницей. Хвост старательно щелкнул по боку. Шок у Мустафы и Зинаиды прошел быстрее. Но от этого наше плачевное положение не изменилось. А как обратно?!

Ангел что-то невнятно пробурчал.

— Ты прожуй или выплюнь сначала, а потом обращайся, — пропищал я в ответ.

Мустафа старательно очистил рот от зерен:

— Я говорю, еще немного и мы в тараканов превратимся.

— Тараканы, симпатичные насекомые, живущие в тесной дружбе с человеком и доставляющие ему немало радостных мгновений своими смешными выходками, — словно по писанному выложила Зинаида, старательно облизывающая свой хвост.

— Мда, ты где этого набралась? — определенно у Зинки крыша рухнула.

— А, не знаю, — небрежно отмахнулась Зинаида, –Накатило просто.

— Ей бы бульдозером поработать, покаталась бы, — Мустафа тоже стал слишком ворчлив, — Васильич, поколдуй?

Хорошо говорить — поколдуй. Моя крысиная сущность так и норовит куснуть этого стервеца-ангела. Какая может идти речь о волшебстве? У нас один выход, ждать, пока действие порошка закончиться. Так я и сказал.

— А ты слышал когда-нибудь о периоде распада?— хранитель мотнул мордой в сторону, схватил зазевавшегося кузнечика и с аппетитом захрустел пойманной добычей. Зинку стошнило, а мне стало завидно, — А ежели твой порошочек рассасывается гораздо дольше, нежели все наши жизни вместе взятые? Я уж не говорю, что крысы живут гораздо меньше человека.

Сразу же после этих слов Мустафу как-то неестественно раздуло до неимоверных размеров, лапы его стали вытягиваться, а сам он приобретать вполне человеческие очертания. Через несколько секунд над нами возвышалась гора, состоящая из массы свежего мяса.

— Ух ты!— восхищенно запищала Зинаида.

— Не ух ты, а надо что-нибудь сожрать, — посоветовал я и зашнырял в траве в поисках съестного. Зинка путалась под ногами и сыпала дурными советами. Это нельзя, то нельзя. Это вредно, а это настоящий отрава. Наконец мне все надоело и я, зажмурив крысиные веки, проглотил свалившуюся на траву муху. Дохлую. От старости.

По мозгам ударило, желудок взбунтовался, но земля стала стремительно уноситься вдаль. Раз, и я снова человек. Легко и просто.

— Привет, Васильич, — поприветствовал меня Мустафа, — А Зинка что телиться?

— Пирожное ищет.

Шнырявшая под ногами крыса присела на задние лапки и засунула в пасть пучок зеленой травы.

— Ставлю всю получку за прошлый год, что не поможет, — со знанием дела заявил хранитель.

Зинаида через минуту выросла и выплюнула остатки зелени.

— А что вы такие грустные, мальчики?-поинтересовалась она.