Несправедливо это, подумал Эндрью. До чего же несправедлив бог. Эндрью вовсе не был уверен, что хочет и дальше в него верить. И он продолжал наблюдать за Сэмом и за улицами, ведущими к пристани, и за районом порта – вдруг появится полиция? Но постепенно и им, несмотря на страх, который не отпускал его, начало овладевать радостное возбуждение. Он взял хорошие деньги за лошадь и за фургон – вполне достаточно, чтобы заплатить за два лишних билета; теперь матери будет легче со всем примириться, хотя, в общем-то, она все время держалась хорошо.

По уровню прилива и изменению течений в гавани Гиллон мог определить, когда они двинутся в путь.

– Через час поднимут якорь, и мы отчалим, – заявил он своему семейству, и, когда так все и произошло и огромный якорь ровно через час пополз вверх из грязных вод гавани, все были поражены познаниями отца.

Вот якорь подняли, и «Замок Клюни» кормой вперед стал отходить от стоянки, оповещая о своем отплытии город басовитым гудком, вырулил на маслянистый Клайд и медленно поплыл вдоль его берегов к морю.

Всех их, стоявших на палубе, охватило невероятное возбуждение, даже Мэгги, – сгрудившись на тесной палубе, отведенной для пассажиров, они махали незнакомым людям, которых никогда больше не увидят, и смотрели, как приречные поселки надвигаются и исчезают за кормой. В топках корабля жгли дешевый уголь, и ядовитый дым, выбрасываемый трубой, стлался над их головами.

– Как вы тут выдерживаете? – опросил их какой-то моряк. – Никто сюда и носа не показывает, пока мы не выйдем в открытое море.

– Мы эту дрянь на-гора выдавали, дружище. Мы ее вместе с хлебом ели, – сказал ему Сэм.

– Такая уж у нас судьбина, – сказал Роб-Рой, даже уезжая, не можем избавиться от Питманго.

К середине дня они вышли в Фёрт-оф-Клайд и впервые смогли представить себе, что такое открытое море. Это тоже вызвало у них радостное возбуждение и немножко испугало. Ведь минутами они даже теряли из виду берега. В заливе ветер стал сильнее, и дым вместе с запахом гари относило в сторону, так что стало легче дышать.

– Смотрите теперь во все глаза, – предупредил Гиллон свое семейство, – потому что вы в последний раз видите старушку Шотландию.

И все равно они никак не могли полностью осознать, что навсегда порывают с прошлым. До тех пор пока будет существовать Шотландия и пока в ней будут существовать маленькие городки и поселки, населенные людьми, которых они могли понять и которые могли понять их, связь не может быть порвана. На какое-то время земля вообще исчезла из виду, и они решили, что теперь уже все, конец, и им стало грустно, потому что этот конец слишком быстро наступил. А потом справа появился остров Аран – сплошь вересковые пустоши и леса, просторы зеленых пастбищ, над которыми сталкивались разбухшие, точно стельные коровы, облака; при виде всего этого Камероны дружно крикнули «ура», потому что перед ними снова была она, их Шотландия.

– Вы больше нигде не увидите таких краев, – сказал им Гиллон, и в голосе его они услышали гордость. – Это Нагорье.

– А там, откуда ты пришел, тоже так? – спросил Сэнди Боун, и Гиллон кивнул.

– Почему же ты уехал оттуда? – спросил Роб-Рой. – Как мог ты променять такой край на Питманго?

Гиллон выждал и, когда они смотрели на остров, взглянул на Мэгги. Она улыбалась. На какое-то время облака закрыли солнце и море стало зеленое, цвета темной яшмы, каким оно так часто бывало около Стратнейрна.

– Больше Шотландию мы, пожалуй, и не увидим, сказал Гиллон, обращаясь к Эмили.

– А мне все равно, – сказала она.

– И тебе не грустно? – Эмили тревожила его.

– Я надеюсь, что там, куда мы едем, будет лучше. Мне хочется пойти в школу. Я смогу пойти в школу в Америке?

Гиллон вовсе не был уверен, что его детям будет хорошо в Америке, но он оказал:

– Угу, Эмили, ты сможешь пойти в школу.

Когда, поев тушеной баранины – это было самое скверное жаркое из баранины, когда-либо подававшееся на море, заявил Роб-Рой, который разбирался в такого рода вещах, – они вышли на палубу, Аран уже исчез из виду и вокруг было только море.

– Ну, ладно, Шотландия теперь позади, – сказал Эндрью Сэму. – Так что же ты все-таки натворил в шахте «Лорд Файф»?

– Я же тебе сказал.

– А я тебе не верю. Я видел, как ты возвращался домой. Решил устроить там пожар, да? Оставил в шахте какую-нибудь штуковину?

Сэм молчал.

Этакое приспособление с кислотой, которая проедает банку и соединяется с порохом. В шахте сейчас пожар, да? – Сэм по-прежнему не говорил ни слова. – Господи, дружище, я же видел книги, которые ты читал.