Шрифт:
– Господи! Сколько раз припертые к стенке бандиты мне угрожали! Но они меня плохо знают: я сумею за себя постоять! От правосудия им не уйти!
И сыщик не мешкая отправился выполнять свой профессиональный долг.
Мужество, однако, не должно исключать элементарной осторожности. Силквайер положил в нагрудный карман револьвер, сунул за пояс кинжал и отправился на автомобиле до конца Джексон-стрит, что в двух шагах от китайского квартала, с характерными для него узкими кривыми улочками, запахами гнили и жареного сала.
Он посетил еще пять или шесть докторов.
– Ладно! – решил сыщик. – Еще один хирург, и еду домой. Продолжу завтра.
Он постучал, прошел в ворота красивого дома и спросил доктора Дэви по личному и весьма срочному делу.
Сыщика встретил в кабинете симпатичный молодой человек в элегантной пижаме. В сто пятидесятый раз Силквайер повторил свою просьбу, закончив ее как обычно сакраментальной [59] фразой:
– Вы можете ответить просто «да» или «нет», без указания имени больного и других деталей.
59
Сакраментальный – закрепившийся в традиции, ставший обычным.
Доктор внимательно выслушал и сразу ответил:
– Да, я ампутировал в полночь левую ногу неизвестному человеку. Не нарушая профессиональной этики, могу даже добавить: без двадцати двенадцать ко мне пришли два китайца и пригласили для серьезной и срочной операции. Они изъяснялись на каком-то ужасном англо-китайском тарабарском [60] языке. Однако я их понял, взял инструменты и отправился за ними.
Мы двигались по темным, безлюдным улочкам, натыкаясь на зловонные лужи. Наконец вошли в низкий, вонючий дом, настоящий разбойничий притон, где на столе агонизировал мой пациент.
60
Тарабарский – написанный на непонятном языке, вообще нечто трудно понимаемое или совсем непонятное.
Ошеломленный детектив, не сдержавшись спросил:
– Тоже… китаец?
– Думаю, да. Во всяком случае, одет он был в китайское платье, и потому я принял его за жителя Поднебесной империи [61] .
– И тем не менее, доктор… его лицо… Когда вы ему дали хлороформ?
– Дело в том, что лица пациента я не видел. На глазах была повязка, а во рту кляп… [62] Его соплеменники категорически отвергли анестезию. Я думал, что повязка для того, чтобы несчастный не видел операции, а кляп – чтобы не кричал. И я прооперировал его без наркоза.
61
Поднебесная империя – поэтическое название Китая в художественной литературе.
62
Кляп – тряпка, кусок дерева, всунутые в рот жертве, чтобы она не кричала и не кусалась.
– Но, доктор, цвет его кожи… белый или желтый?
– Не могу этого сказать. Я работал при свете больших отвратительного качества восковых ламп. Был полумрак… И потом, по правде сказать, я не смотрел на него специально. Я был уверен, как, впрочем, и сейчас, что оперировал настоящего китайца. Закончив работу, я получил из рук в руки пять банкнот [63] по сто долларов каждая. Затем меня проводили до двери. Вот, собственно, и все! Мой пациент – какой-то азиат, мне хорошо заплатили… Вряд ли я его когда-нибудь увижу, да и не стремлюсь к этому. Как, впрочем, не имею ни малейшего желания искать эту мерзкую лачугу. Кстати, найти ее будет так же трудно, как иголку в стоге сена.
63
Банкнота – ценная бумага, выпускаемая банком (банковские билеты); бумажные деньги.
Силквайеру не оставалось ничего другого, как откланяться. Любезно улыбаясь, хотя на душе скребли кошки, сыщик поблагодарил доктора Дэви, попрощался и вышел на улицу.
«Да, я имею дело с опытными и предусмотрительными преступниками», – подумал детектив, открывая дверцу автомобиля и плюхаясь на сиденье. Водитель, утомленный бесконечной ездой, дремал. Однако через мгновение он пришел в себя и включил зажигание.
Силквайер скомандовал:
– Домой… и быстро!
Автомобиль резко двинулся вперед, но метров через двести ни с того ни с сего остановился.
– Черт побери! Неужели нельзя ехать осторожнее! – проворчал сыщик.
– Какое-то повреждение, – невозмутимо произнес шофер. – Пойду посмотрю.
Он вышел наружу, а Силквайер профессионально отметил, что местность вокруг пустынная и прекрасно подходит для засады.
Вспомнив письмо с угрозами, сыщик инстинктивно нащупал рукой пистолет в нагрудном кармане:
– Уф! Я же не какой-нибудь молокосос. Пусть только попробуют сунуться!
И тут же услышал яростные ругательства водителя:
– Кто-то спустил колесо. Оно буквально изрезано в клочья. А обод колеса превратился в металлолом! Шеф, придется идти пешком до сквера Лафайер. Там найдем машину.
В этот момент как из-под земли появилась группа людей в китайской одежде и тапочках на войлочной подошве. Они бежали бесшумно и быстро. Их было четверо: двое с левой стороны и двое – с правой.
Подбежав к автомобилю, незнакомцы свалили с ног водителя и бросились к Силквайеру, который в это время выходил из машины.