На этот раз имя сказалось легко:

– Сосипатр Беклемишев.

– Как?
– расхохотался ротмистр.
– Беклемишев? Вот анекдот! Знаменитому адмиралу однофамилец?

– Знаменитому?
– спросил любопытно директор.
– Простите... Не приходилось слышать. Чем именно знаменит?

– Помилуйте, - пояснил с готовностью ротмистр.
– Любимец его величества: чин за чином, орден за орденом так и хватает! Умнейшая голова - нашел ход. Он, знаете, когда на доклад к государю приезжает, испросит разрешения пройти в апартаменты августейших детей, залезет под стол во всей парадной форме - представляете себе: мундир, шитье, эполеты, сабля, ордена во всю грудь - и лает оттуда по-собачьи, арти-ети-чески лает! Ну, натурально, все от смеху - в лоск! А известно, кто умеет насмешить, тех больше всяких других любят. На этом его карьера пошла... Так Беклемишев, вы говорите... Он какой масти?

– Волос черный, а лицо кругом бреет.

Ротмистр рассмеялся опять:

– Да я не о том: не все ли мне равно, какое у него мурло: мне с ним не целоваться. Какой партии, я спрашиваю.

И снова у Ефимова сжало виски. Непонятно. Словно боится чего. Молчать нельзя: неисполнительно. Мастер вильнул.

– Виноват, не вполне разбираюсь... Раньше было безусловно просто: против царя говорит, стало быть, социал. А нынче...

На этот раз рассмеялись все, кто был в комнате.

И Ефимову самому стало весело.

– А нынче все против царя говорят?
– сказал сквозь смех ротмистр. Правильно: разберись тут... в партиях! Однако же все-таки надо разбираться, почтеннейший Семен Петрович: время сугубое...

– Так они ж, ораторы, когда говорят, не называются, - пробормотал мастер.

Ротмистр скривил рот.

– А определять надо, - как птицу по полету. К примеру, можете вы доложить что-нибудь из высказываний означенного Сосипатра?

– Могу, - бодрясь и вытягиваясь, сказал Ефимов. Речь, только что слышанная, была у него в памяти до слова свежа. Он так и стал повторять, слово за словом, и сразу же не только ротмистр, но и пристав, до той поры благодушно посапывавший, и директор в величественном кресле своем, и старший инженер, и начальник цеха настороженно вытянули из высоких, стоячих крахмальных воротников подбритые шеи.

На улицу? С солдатней брататься?

Ротмистр встал. Усы встопорщились, совсем другое стало лицо - не узнать.

– Большевик, не иначе... Только большевики могут такие лозунги... Да еще во время войны... Это надо пресечь немедля... Немедля изъять. До начала митинга, чтоб он не успел свою ересь...

Ефимов дрогнул.

– Какого митинга?

– Вас разве не предупредили?
– Ротмистр оглянулся на директора. Сегодня, по постановлению, изволите видеть, комитета преступного сообщества, присвоившего себе наименование Российской социал-демократической партии большевиков, по всем заводам имеют быть организованы митинги с призывом бастовать 9-го января. Министерством предписано изъять главнейших ораторов до митингов, дабы сорвать. В ночь сегодня мы поработали. А сейчас добираем: у меня с собой люди.

– Виноват...
– пробормотал, не смея поднять глаз, мастер.
– Митинг... идет уже... Сосипатр на митинге, именно...

– Как!
– гаркнул ротмистр.
– Так чего ж вы тут муру разводите... Я же вам сказал - приказано митингов этих не допускать... Придется теперь из-за вас в открытую: наряд вызывать для разгона и ареста...

– Бога ради!
– умоляюще воскликнул директор.
– Это же невозможно! На заводе, знаете, что будет. Забастуют сегодня же... А если станет Айваз, сейчас же перекинется на другие... Район здешний до последней степени буйный.

– Правильно, - подтвердил пристав.
– Хуже Выборгского во всем городе района нет. Где-где, а тут обязательно подхватят. Только предлог дай...

Ротмистр покусал губы.

– Я из командировки с пустыми руками никогда не возвращался, за всю службу. Митинг... черт с ним: случилось - назад не вернуть; да он и отошел уж, пожалуй. Но Сосипатра вашего я возьму.

– Ваше высокородие!
– Ефимов в волнении забылся настолько, что дотронулся даже до ротмистрской руки.
– Христом богом свидетельствуюсь: ежели Сосипатра тронуть - не то что цех, весь завод на дыбы станет: очень его рабочие уважают. А в цеху у меня такие есть... Никиту, хотя б, взять. Мальчишка, и фамилия ему будто безразличная - Сизов, но яростный в действиях: прямо зверь из бездны, как в Апокалипсисе определено. Слова не скажи - он уж и кулаки сжал. И другие есть, ему в масть. Действо получится, я говорю... Все одно, что разгон.

Ротмистр подумал.

– Ликвидировать все же необходимо... И немедленно. Но, пожалуй, действительно, лучше... без шума: чтобы, так сказать, без вести пропал... Присядьте, господин Ефимов. Сейчас мы стратегию эту сообразим.

И обернулся к директору:

– Н-да! Со всей откровенностью скажу: паршивые пошли времена! Из-за какого-то там слесаришки... В прежнее время сгреб бы его за шиворот посреди мастерской, стукнул мордой о станок и отправил куда следует. А сейчас, изволь радоваться, целый аппарат воздвигай. Роман с похищением. Дабы не обеспокоить, изволите видеть, пролетариат!

Глава 7

Роман с похищением

Надолго все же задержался в конторе Петр Семенович. В цехе отмитинговали, приняли Сосипатрову резолюцию, разошлись, переговариваясь, по станкам. Сосипатр окликнул собравшуюся уходить фельдшерицу:

– Сестрица... Не посмотрите ли? Что-то у меня с пальцем. В суставе чего-то...

Отошли к окну, чтобы посветлей. Угол дальний - станки в стороне, никого поблизости нет. Сосипатр проговорил запинаясь:

– Ну... как? Коряво?.. Для первого разу: блин - комом?