Баба Дарья вышла, тактично оставив нас без посторонних. Меня усадили в единственное кресло с потёртой выгоревшей обивкой. Оказывается, они видели всю перестрелку в торговом зале «Матрикса», видели, как мы с Иваном ушли на чужой машине – какой-то покупатель снимал мини-камерой. Он продал запись представительству CNN. Но ещё раньше она оказалась у Чингиза.

Нас разыскивали. Через «авторитетов» московских Развалин. И уже считали погибшими. Потому что были уверены – живыми нас не возьмут. Только когда полчаса назад баба Дарья прислала «гонца» с сообщением, не рискуя доверять это обычным каналам связи, – они поняли: я нашлась.

– У нас и сомнений не было, что это ты, – весело подмигнул Артём. – Какая ещё девушка в одиночку справится с целой бандой.

– Не в одиночку… – я осеклась.

– Что с Иваном? – спросил Король, мрачнея на глазах. Он догадывался, должен был догадываться. И всё равно на что-то надеялся.

– Нет Ивана.

– Как это произошло?

– Выстрелил себе в голову.

Тишина. Чингиз мертвеет, будто изваяние. Артём отворачивается, прикусив губу. Грэй нервно трёт небритую щёку.

А я начинаю рассказывать.

Это долго.

Под конец во рту у меня сухо как в пустыне. Даже полного стакана минералки, который налил Грэй, – мало. Я жадно пью, и холодная вода стекает по подбородку за воротник куртки.

Они смотрят на меня. А я отвожу глаза. Это неправильно. Я должна быть сильной и спокойной. Ведь я рассказала правду. Но так страшно прочитать в их взглядах недоверие…

– Можете опять «прогнать» меня через свои детекторы, – выдавливаю, отставив стакан.

– Ну их к дьяволу, Таня, – бормочет Чингиз. И вдруг берёт меня за руку. Я вздрагиваю, а он мягко сжимает мою кисть. – К дьяволу все детекторы…

В коридоре опять шаги. В дверь вежливо постучали, и на пороге возникла девушка в чистом камуфляже и с кобурой на ремне. Несмотря на такой полувоенный облик, в руках у неё был поднос, а на нём – горка бутербродов с тушёнкой и колбасой. Ещё пиво и минералка. Баба Дарья заботилась о гостях.

Только больше, чем есть, мне хотелось забраться под струю воды. Смыть с себя грязь и корку засохшей крови. Своей и чужой.

– А водопровод у вас имеется?

Девушка окинула критическим взглядом мою замызганную фигуру и уточнила:

– Даже душ.

Здорово. Но будет ли у меня время им воспользоваться?

Сколько сейчас? Мои часы давно встали. Стрелки на циферблате Артёма показывают начало шестого. Такая длинная ночь закончилась.

– Ещё минут двадцать у нас есть? – спросила я у Чингиза.

– Это безопасное место, – кивнул он. – Мойся на здоровье.

– А тебе спинку не потереть? – улыбнулся Грэй.

Все доктора – циники.

Но это хорошо, когда рядом есть человек, способный даже самую мрачную безысходность осветить огоньком иронии. Чтобы выжить – нужны крепкие нервы.

И я нашла силы улыбнуться в ответ.

У них были газовые колонки. Целых пятнадцать минут, иногда поглядывая на висевшие у входа часы, я наслаждалась горячей водой и ароматом душистого мыла.

Потом не спеша, растягивая удовольствие, стала насухо вытираться махровым полотенцем. На скамеечке в соседней комнатке, служившей раздевалкой, уже дожидалось хоть и мужское, зато чистейшее бельё и не новый, но выстиранный и выглаженный камуфляж. Вряд ли люди бабы Дарьи могли слишком часто позволить себе такой комфорт. Меня как почётного гостя обслуживали по «high» классу.

Когда вышла в раздевалку, через противоположную дверь внутрь впорхнула сияющая Катя.

Стаскивая с себя грязные ботинки, она бодро поинтересовалась:

– Как водичка?

– Что надо, – кивнула я и усмехнулась. – Даже как-то непривычно видеть тебя отдельно от Мака.

– Это легко исправить, – подмигнула рыжая. – Хочешь позову?

– На сегодня с него хватит сильных впечатлений.

Я натянула мужские синие трусы, и Катя заржала:

– А тебе идёт! Жаль, что здесь нет Мака!

– Тебе тоже пойдёт, – кивнула я на её стопку чистой одежды, поверх которой красовались точно такие же «уставные» шаровары.

– Последний писк сезона! – хихикнула Катя. – Стиль милитари!

Да уж, на армейских складах этого добра остались целые залежи. Единственное снаряжение, в котором бывшая российская армия не испытывала недостатка.

А у Катюши явно замечательное настроение. Оно и понятно. Вырваться живой из всех передряг, вернуться к своим… Но что-то здесь было ещё.

– Слушай, Катя, а как вас угораздило попасть к Джону?