В коридоре дежурное освещение. Ещё более тусклое, чем свет ночника. Тишина. Ничего, кроме стука сердца. Мягкое ковровое покрытие делает совсем неслышными шаги моих босых ног.

На мгновение я замерла у двери Артёма. Оттуда не доносилось ни звука. Я чуть повернула ручку. Не заперто.

Дверь стальная, как и все другие. Это хорошо – даже из «Калашникова» не пробьёшь. Очень осторожно я приоткрыла её, так что образовалась узкая щель. И сразу услышала равномерное посапывание Артёма.

Держа пистолет наготове, ногой распахнула дверь. Даже неяркого света из коридора достаточно, чтобы понять – внутри только физик. Но я всё-таки щёлкнула выключателем у входа. Вспыхнула неоновая лампа на потолке. Артём заворочался, по-детски причмокивая. Лицо тоже было почти детское, расслабленно-безмятежное.

Я не решилась его будить. Что я ему скажу? Поделюсь своими кошмарами? За последние дни он и так вымотан до предела.

Выключила свет и аккуратно закрыла дверь.

Вдоль коридора таких комнат – по шесть штук с каждой стороны. Заглядывать в каждую? Нет, это уж настоящая паранойя. Враги не станут прятаться под кроватями.

Но лечь спать я уже не смогу.

Остановилась у комнаты Грэя. На то он и доктор…

Постучала и решительно взялась за ручку.

Странно. У Грэя тоже не заперто.

Я слегка толкнула дверь внутрь, но открыть не успела. Волна ужаса накатила внезапно. Я едва не упала, привалившись к стене. Не чувствуя сердца, будто невидимая рука сжала его в ледяной комок. Я и сама превратилась в кусок мёртвого льда…

Голубое небо крошится, и живая тьма прорывается внутрь. Не могу её остановить…

– Что же ты стоишь, Таня… Заходи!

Голос. Его голос.

Снова слышу своё сердце. Маленький испуганный комочек оживает.

Захлопнуть дверь и бежать!

Вместо этого я вхожу в комнату. Бежать бессмысленно.

– Думала, мы больше не увидимся… – Неужели это я говорю?

– Мы слишком крепко связаны, Таня.

Все интонации – прежние. Но человеческого в нём осталось совсем немного. Наверное, последние живые крохи умерли там, в подвале у Слепня. А ещё я чувствую Силу. Куда более могущественную, чем раньше… Да, это уже не он. Только видимость. Словно высохшая оболочка жука, застрявшая в паутине.

В руке у меня «стечкин», но стрелять я не пытаюсь. Пули – это лишь кусочки металла. Такие медленные и такие бесполезные…

– Как вы нас нашли?

Короткий смешок в ответ:

– Неужели ты надеялась спрятаться?

Он сидит посреди комнаты. Уверенный, спокойный. В неярком свете морщинки прочерчены на лице, будто трещинки на цельном куске камня.

Грэя здесь нет. А Чингиз? Он-то у себя? Хотя… чем бы они помогли?

Никто мне не поможет…

Чужая огромная фигура нависла над муравейником. Муравьи суетятся. Но на самом деле – ничего не изменят.

Я говорю единственное, что остаётся. И слова складываются во фразы, сами собой, будто помимо моей воли. Просто колебания воздуха. Такие же бесполезные, как пистолет в моей руке.

– Михалыч… Я не дамся живой.

– Серьёзно? – Опять смешок. – Ты ведь умная девочка. По крайней мере казалась такой.

Он чуть наклоняется вперёд, так что я хорошо вижу его внимательные глаза:

– Ради чего, Таня?

– Тебе трудно понять…

– Хочешь сказать, я – нелюдь поганая? – он иронически щурится и знакомым жестом приглаживает короткий ёжик седых волос. – Только ты упустила одну маленькую деталь. Кто ты сама?

– Я…

– Разве обычная, пускай и самая везучая, девчушка выжила бы на твоём месте? Эти американские придурки извели на тебя кучу боеприпасов, угробили вертолёт. И что толку? – Он улыбается: – Чтобы завалить дело, поручи его людям. Ты давно уже не человек, Таня. Не надо бояться правды.

– Правда в том, что вы – зло…

– Опять пустые слова. Неужели тебе нравится, когда тебя используют? Словно марионетку. Сначала американец, теперь эти… – Он сокрушённо качает головой: – Как можно быть такой наивной. Неужели после «Матрикса» до тебя не дошло? – Старик встаёт и делает несколько шагов взад-вперёд по комнате: – Называем по порядку. Удачливый уголовник, возомнивший себя Штирлицем. Прожжённый циник, любитель копаться в чужих мозгах. Инфантильный переросток, для которого почти нет разницы между реальностью и вирт-игрушкой. Это твои борцы и герои, Таня? Подставляющие тебя на каждом шагу. За них ты готова умереть?

Он продолжает говорить, расхаживая по комнате. Уверенно извлекает мои полуосознанные страхи и опасения – то, о чём не хотелось думать, что спрятано в самых потаённых закоулках… Он будто оплетает меня коконом, и невидимые нити с каждым витком перечёркивают мою память и волю.

– Страна, народ… Да начхать им на это! Они играют в Сопротивление, Таня. Так же, как другие играют в «Вар-крафт» и «Дум». Только в этой игре вместо нарисованных фигурок – живые люди, которых посылают на смерть!