– Издали могли и ошибиться.

– Знают они и вас и двойняшек.

– Возможно, выводил ребят проветрить? Да, в самом деле, гуляли. Хорошая была погода.

– Ага, припомнили. Надеюсь, припомните и марш­рут прогулки?

– Бродили, где позеленей, без маршрутов. Какая раз­ница?

– Когда нет разницы, не спрашивают. Моя задача – выявить свидетелей. И похоже, вы единственный, кто мог видеть вблизи преступников или их мотоцикл.

– С чего вы взяли?

– Вот схема, прошу. – Томин придвигает Барсукову густо исчерченный лист. – Вас видели, когда вы с ребя­тами шли по направлению к шоссе. Затем вы свернули на тропинку и неизбежно должны были выйти к задам универмага. Причем как раз в то время, когда воры собирались удрать!

– Товарищ Томин, я отец-одиночка. У меня психоло­гия сдвинута: сфокусирован на ребятах. Что вокруг – не замечаю.

– Но вы не слепой. А для нас чрезвычайно ценна любая мелочь, которую вы могли приметить!

– У вас дети есть?

– Не выбрал времени обзавестись.

– Дам напрокат своих. Вы с ними пройдитесь. Один в лужу лезет, другой какую-то пакость в рот тащит. Меня вон люди видели, а я их нет!

– Не преувеличивайте. С Риммой Гордеевой вы по­здоровались.

– Машинально. Если б я даже вышел к задам универ­мага, я бы мог ни мотоцикла не заметить… ни этих самых… Но я не выходил. С середины тропинки мы повер­нули обратно.

Минутами Томин убежден, что Барсуков врет, мину­тами – сомневается. Но заставить его сказать больше средства нет.

Тройка заседает в кабинете Знаменского.

– Дело я прочел, – говорит Пал Палыч. – Материа­ла для версий маловато… Вопрос первый: кто наши противники?

– Грабители точно выбрали объект, – берет слово Томин. – Изучили обстановку. Заранее тренировались, это безусловно. От взлома двери до исчезновения уложились в восемнадцать – двадцать минут. Действовали четко и быстро.

– Добавь наглость, – замечает Кибрит. – Средь бела дня.

– Но наглость новичков или наглость людей опыт­ных? – постукивает Пал Палыч карандашом. – Несмот­ря на четкость, улики остались. Самоконтроль давал осечки.

– То есть ты скорей за наглых новичков? – подхваты­вает Томин. – В порядке возражения назову известного Сыча. Уж на что был матерый! На что умел заметать следы! А не он ли оставил нам электробритву с отпечат­ками пальцев? А в другой раз – чистый анекдот – соб­ственный служебный пропуск!

– Ладно, считаем равноправными обе версии. Что по твоему ведомству, Зина?

– Волокна действительно джинсовые. Найдете брю­ки – попробуем идентифицировать. Про записную книж­ку вы знаете: отпечатков, пригодных для нас, нет.

– Все-таки удивительно, слушай, – ворчит Томин.

– Шурик, фактура обложки на редкость зернистая. И странички столько листались, что везде многократные наслоения.

– А окурки хоть удачные? – спрашивает Пал Палыч.

– Окурки целенькие, не затоптаны и, главное, не сигаретные – «Беломор». Мундштуки характерно замяты, отчетливый прикус.

– Еще у тебя перчатка.

– Тоже в работе. Возможно, и сообщит что-нибудь.

– Ты смотри! – апеллирует Томин к Пал Палычу. – То взахлеб рассказывала, что и как делается, а то загово­рила сухо и дипломатично!

– Просто я робею. Вы теперь оба по особо важным, оба подполковники…

– Перчатка не перспективная, что ли? – догадывает­ся Пал Палыч.

– Не знаю, – уклончиво отвечает Кибрит.

– Зинаида! – изумляется Томин. – Тебе брошена перчатка, как вызов на дуэль. Неужто спасуешь?

– А тебе – записная книжка. От нее более прямой путь к владельцу!

– Как бы не так!

Томин вынимает из конверта потрепанную записную книжку, раскрывает и показывает Кибрит.

– «ПК. № 18, 15, римское пять», – читает она вслух. – «ПЛ. № 19, 2 дек.». «К-45. Бент.», в скобках «англ.». Профессиональные сокращения?

– Кого я только не пытал! – восклицает Томин. – Радисты, электронщики, телефонисты, водопроводчи­ки – все отказываются! «Зел. вел. на № 8», «Привет, оч. хор., 20 штук», – цитирует он наизусть. – Прелестные тексты для бессонницы!

Пал Палыч забирает книжку:

– Спокойно! Кроме абракадабры, тут есть телефоны и адреса. Адреса по всей средней полосе. Это тебе что – не зацепки?

– По адресам я послал запросы – что за люди. Четы­ре ответа пришло. Преступные связи исключены, уголов­ных происшествий с адресатами не было.

– Ну а телефоны? Номера городские, номера област­ные. Что ты предпринял?

– Поселковая милиция, Паша, в лепешку расшиб­лась по поводу телефонов. У всех абонентов ни единого общего знакомого!