Шрифт:
– Координаты подружки, извините, обязан записать. – Томин вынимает блокнот.
Третий владелец проверяемых мотоциклов, хоть и живет на селе, вид имеет столичный. Молод, любезен, уверен в себе.
– Двадцать восьмого? – переспрашивает он. – Скажу. По графику дежурил другой врач. Но с утра меня тоже вызвали на ферму – ЧП… Думаю, наши ветеринарные нюансы ГАИ не интересуют?
– Ветеринарные – нет, – подтверждает офицер ГАИ.
– А вернулись с фермы? – спрашивает Томин.
– К ночи.
– Пока вы были заняты, кто-нибудь мог позаимствовать мотоцикл – на время?
– Ни в коем случае! Пойдемте, покажу замок.
Большая комната, нечто вроде приемной; в ней Томин и около двадцати мужчин и женщин разного возраста. Появляется Знаменский, здоровается. – Четверых нет, – сообщает Томин.
– Придется с ними беседовать отдельно. – Пал Палыч обращается к собравшимся: – Товарищи, приносим извинения за то, что вас вызвали. Но разыскивается человек, в записной книжке которого значатся номера ваших телефонов.
В комнате возникает говорок.
– Да-да, знаем, вас уже беспокоили. И все же рассчитываем на помощь… Нет ли у кого родственников и знакомых в районе Селихова?
На его призыв реагируют пожилой, интеллигентной наружности мужчина и старушка в платочке, явно из сельских жителей.
…Пропуская вперед интеллигентного мужчину, Пал Палыч входит в свой кабинет со словами:
– Да, взяли выручку за половину субботнего дня… Итак, мы имеем два совпадения: ваш телефон в книжке преступника и знакомые – в самом Селихове?
– Рядом. Гм… Я определенно угодил в переплет.
Знаменский достает бланк.
– Давайте официально: фамилия, имя, отчество?
– Никитин Николай Митрофаныч.
– Должность, место работы?
– Да собственно… я академик.
Авторучка Пал Палыча замирает.
– Ну обыкновенный академик. Не случалось допрашивать нашего брата?
– Нет, Николай Митрофаныч. Простите великодушно, что казенной повесткой… Оторвали от дела…
– Небольшая отлучка науку не погубит. Валяйте, допрашивайте с пристрастием! Только телефона своего я уж давно никому не даю, этим ведает секретарша.
– Вот фотокопия странички. Вы почему-то на букву «Ц».
– А-а, телефон дачный… Н. М. Никитин… нет, Никитина – тут закорючка на конце. Нина Митрофановна Никитина. И почерк определенно ее.
– Номер-то зарегистрирован на вас… Значит, ваша сестра?
– Да. И полагаю, логичней обратиться к ней.
– Безусловно, Николай Митрофаныч! Мы так и сделаем. Еще раз: извините.
– Подвиньте мне аппарат, – прерывает Никитин. – Экий вы церемонный молодой человек! – Он энергично крутит диск, набирая номер.
Окончив разговор, академик кладет трубку:
– Основное вы, наверно, уловили?
– Да, «Ц» означает цветы! – Пал Палыч взбудоражен открытием. – Это может дать совершенно новый толчок!
– Однако сестра не может указать никого конкретно.
– Я понял. Но произошло это именно на выставке цветов?
– Да. Она участвовала с астрами собственной селекции и раздавала семена. Причем с условием сообщить что-то насчет сортовых признаков. Отсюда номер телефона, которым Нина снабжала людей…
А старушка в платочке плотно сидит напротив Томина и так и сыплет:
– Еще пиши: две племянницы, Таисья и Шура. У Таисьи муж Евгений, а у сестры его, стало быть у Елены, – две дочери, старшая, пиши, в Краснодоне…
– Секундочку, Татьяна Егоровна!
– Ну?
– Больно велика у вас родня. В Селихове-то кто из них проживает?
– А сватья моя, восемьдесят лет стукнуло.
На столе у Томина звонит телефон.
– Да, Паша… Да ну?! Прелестно, беру на вооружение! – Хлопнув трубку на рычаг, он – весь ожидание – подается вперед и спрашивает: – Татьяна Егоровна, вы цветы разводите?
– Цветов не вожу, с огородом трудов хватает. Овощ я вожу огородную, смолоду рука на землю легкая. Особо петрушка у меня знаменитая. Толстая, сахарная, кто сажает – не нахвалится!
– И к вам обращаются за семенами?
– А то как же! Ведь не петрушка – княгиня!
Со всеми остальными вызванными беседуют другие сотрудники.
В кабинете, куда входит Знаменский, молодой лейтенант порывается встать, Пал Палыч его удерживает.
– Пароль «Цветы» срабатывает, товарищ подполковник. – Он подает заполненный лист, который Пал Палыч быстро просматривает.