Шрифт:
Последние фразы слышат подошедшие парни – высокий и коротышка, – грабившие пенсионера. Дергают Валентинова за рукав:
– Отец, ларек работает?
– Давайте, давайте.
У парней в руках большой потертый кошелек. Вместе с деньгами в нем лежат стариковские очки в металлической оправе. Их парни выбрасывают, Валентинову отдают требуемую сумму.
– Под урной и за той водосточной трубой, – сообщает он, где взять пакетики с наркотиком.
– Видал? – говорит Ардабьеву. – С чужими кошельками приходят. При себе товар держать нельзя, эти ограбят. А то милиция застукает. Надо прятать. Рассую, рассую, потом вздремну – и опять сюда дежурить. Продал – бежишь отдать деньги… С вечера забалдеешь, чтоб забыться, в полчетвертого три будильника… Тося ушла… Весь день на ногах, как бездомная собака… А способности были, три языка… – Валентинов приостанавливается: его осеняет: – Володя, ты один можешь спасти! Пяток солидных людей подберу, сам буду разносить. Себе да им – раз плюнуть. Как заживем!
Ардабьев отшатывается:
– Я это дело отрезал. Все!
– Ну?! Я просто… преклоняюсь! – Валентинов рад за друга, но со своего плана не сбит. – Ты молодец! Ты, только мне помоги, а? А то околеваю!
Ардабьев вырывает свой рукав из пальцев Валентинова и уходит.
Тот смотрит ему вслед и потом жестом словно стирает с лица надежду.
Парни, зарядившись и повеселев, возвращаются к Валентинову.
– Отец, – говорит коротышка. – Не боишься, что кто-нибудь выследит, куда прячешь?
– Какое умное дерьмо! – глумится в ответ Валентинов. – Против умников средство есть: на десять захоронок две с крысиным ядом. Один я знаю, где что. Валяй выслеживай, нарвешься. Страшная смерть. Боли адские и судороги!
Валентинов изображает мучительные конвульсии.
Туча-тучей приходит Ардабьев домой, молча ложится на диван.
Из кухни на стук двери появляется Вероника. Ардабьев не открывает глаз и не шевелится, хотя слышит ее шаги. Вероника присаживается у него в ногах, испытующе смотрит на мужа. Наконец он разлепляет губы.
– Кажется, я никогда не найду работу…
– Пока это нормально – в твоем случае. Ну-ка вставай! Скажи «Добрый вечер», сними ботинки, мой руки и ужинать!
Ардабьев поднимается, но заразиться бодростью жены ему не удается. «Добрый вечер» звучит грустно, а в передней он переобувается понуро.
– Володя, чем сегодня хуже, чем вчера?
– Валентинова встретил. Помнишь Димку?
Она помнит:
– Который с гитарой. И что?
– Торгует наркотиками… – Жена изменяется в лице, и он добавляет торопливо: – Нет-нет, случайно встретились! На него страшно смотреть.
– Ты испугался, что можешь снова?..
– Лучше покончу с собой!
– Да, – соглашается она медленно. – Тогда это будет лучше.
Телетайп печатает:
«Отдел по борьбе с наркотиками Управления уголовного розыска Казахстана ориентирует ГУВД Москвы о предполагаемом привозе партии анаши и гашиша гражданином Есимгалиевым – он же Умаров, он же Иванов – 18-20-го сего месяца. По имеющимся данным, он намерен воспользоваться прежними каналами сбыта».
Кабинет Знаменского. Томин с Пал Палычем живо обсуждают сообщение. В кабинет заходят Сажин с Курковым.
– Есимгалиев и так далее – поставщик дяди Миши. А прошлый раз продал Снегиреву, – говорит Томин. – И мы не сумели их взять при передаче товара.
– Потому что они не встречались, Паша. Там был фокус с багажной квитанцией!
– Помню. Но вторично нам этого не простят. Что у вас по Снегиреву? – обращается Пал Палыч к Куркову.
– Пока ничего нового.
– Ведь я поручил его вам.
– Да, но потом подключили к нападению на аптеку. Я там днюю и ночую в райуправлении.
– Покажите мне счастливого следователя, который ведет одно дело! Надо уметь параллелить.
Выговор Куркову не нравится, задевает самолюбие.
– Дядя Миша объявлялся? – Вопрос уже к Томину.
– Нет.
– Значит, все-таки его тогда спугнули! Что же это получается, Саша, Есимгалиев везет либо ему, либо Снегиреву, а вы обоих упустили из виду!
– Паша, мы занимались Мордой!
– Саша-Паша, Паша-Саша, друг друга, конечно, можно уговорить…
Звонит городской телефон.
– Знаменский… Где задержали?.. Экспресс-анализ?.. Лады, везите, только без меня не допрашивайте.
Кладет трубку.
– Вот шевелятся люди – и результат.
– Мы тоже шевелимся, – протестует Томин, – Морда оказался очень интересной фигурой.
– Можно одно соображение? – подает голос Курков.
Стук в дверь, входит майор:
– Пал Палыч, генерал просит срочно обзорную справку по нашей бригаде. Взгляните, пожалуйста.
Знаменский просматривает документ на двух страничках. Около одного из пунктов ставит отметку.
– Это исключите, там есть расхождения в показаниях, надо разбираться.