— Ры-ы-бу? — насмешливо протянула Енька. — А вы хоть умеете рыбу-то ловить?

Васята бросился назад в кусты и через мгновение ткнул в нос Еньке пойманного голавля.

— Оёй какой! — очарованно вздохнула Енька и ужа с уважением продолжала:

— Ну, мы сейчас. Мы быстро и потом уйдем. Клавка, отдай валек!

Клава беспрекословно повиновалась.

«Шлеп! Шлеп! Плех!» — по-бабьи ловко управлялась Енька с бельем. Клава, присев на корточки, разглядывала голавля.

— А-а-ма-бу-бу, — егозил малыш, хлопая ручонками по траве, и вдруг, потеряв равновесие, кубарем скатился в воду. Раздался сильный всплеск.

— А-а! Леник! — пронзительно вскрикнула Клава, бросаясь к обрывчику.

На бегу стягивая рубаху, Вася обогнал девочку и нырнул вслед за ребенком. Девочки визжали, бестолково кружась на месте. Над водой появилась Васина го лова. Одной рукой он держал малыша, другой пытался ухватиться за куст.

— Возьмите мальца-то, мне с ним не вылезти, глыбко!

Мальчики вытащили на берег толстенькое безжизненное тельце. Следом выскочил Вася.

— На коленку мне его положите! Животом кладите! — командовал он.

— Дайте нам Леника! Отдайте! — визжали девочки, стараясь вырвать братишку из Васиных рук.

— Не подпускайте их' Сейчас откачаю, — кричал Вася, тряся на коленке ребенка. Изо рта малыша хлынула вода, он закашлялся, поперхнулся и заорал. Ребята облегченно вздохнули.

— Все! — улыбнулся Вася. — Девки, кончайте орать, разденьте его и в мою рубаху заверните, она сухая.

Енька захлопотала около Ленина. Согревшись после неожиданного купания, малый скоро уснул у нее на руках.

— Удочки-то? — спохватился Вася и, подтягивая мокрые штаны, помчался к месту рыбалки.

Ребята подоспели вовремя. Воткнутые в берег удилища дергались, как живые. Еще три голавля навсегда распрощались с родной речкой. Довольные, приятели по-братски поделили остатки замученного рака.

— Какой ты, Вась, молодец! Как ты мальца... — с уважением заговорил Санька.

— Клюет у тебя! — зашипел Вася.

Из кустов вылезла Енька.

— На рубаху твою. Мы домой идем. Завтра опять сюда приходите, я вам раков спымаю и сама удить буду, ладно?

— А парня голого, что ль, домой понесете? — спросил Вася, надевая рубаху.

— Не, я свою рубаху сняла.

— Вот к ужину нажарю, — пообещала довольная мать, когда Вася выложил на стол свой улов.

— Неужто штанами наловили? — поинтересовалась она, глядя на еще мокрые штаны Васи.

— Не, крючок отцеплять лазил, — коротко объяснил он.

Освобожденный от лесов собор возносил в яркую синеву небес блистающий в солнечных лучах мальцевский крест.

— Так мы и не видали, как его поднимали, — пожалел Вася.

— Да-а, как же, увидишь тут, — рассердился Васята. — Его раным-рано, чуть свет, подымать стали. Городовики никого на площадь не пускали. Вот кто в этих домах живет, те все видели, — завистливо прибавил он. — Коська и Тонька Растяпины наверно с окошек не слезали. Ты знаешь их? Богачи страшенные! Вон их дом шатровый! На окнах занавески кружевные, и на них всякие цветы. Пойдем поближе, посмотришь.

Мальчики направились через площадь к шатровому дому.

На краю площади, около большого пожарного бака с водой, прямо на земле лежали матрацы, лоскутные одеяла и подушки в цветастых наволочках. Копошились дети.

— Цыганята! — шепнул Васята. — Табор приехал! — И, забыв про необыкновенные занавески, ребята пустились смотреть цыганят.

— Какие же это цыгане? — засмеялся Вася. — Это же Енька!

— Ну да, она! — удивился Васята.

Енька, деловито сопя, старалась встать на голову, а маленький Леник, глядя на нее, тоненько визжал от восторга.

— Енька, чего тут у вас? — спросил Вася.

Девочка испуганно села, но, увидев своих, просияла:

— Мы тут и ночевали. Нас Крючиха из дому выгнала — мамка денег ей не платила. Теперь всегда тут жить будем! Идите сюда, давайте кувыркаться! Клавка, вылезай, в кувыркачки будем играть!

Вздувшееся горбом пестрое одеяло зашевелилось, и из-под него вылезла Клава.

— У меня тут домик! — похвасталась она и отвернула угол одеяла. Под ним оказалась лежащая на боку большая двуручная корзина.

— Я тут живу, — сказала Клава и, юркнув в корзину, свернулась клубочком. — Когда жарко, так живу, а когда холодно... — Клава натянула «па корзину одеяло и, выставив в щелку нос, пропищала: — Хорошо ка-а-к!

— Ну, вылезай, вылезай! — командовала Енька, стягивая одеяло. — Играть давай!