— Гляди, гляди, вон Растяпы в окне, — шепнул Васята, толкая локтем Васю. В раскрытом окне торчали мальчик и девочка. Оба рыжие. Мальчишка дразнился и высовывал язык, а девчонка, кривляясь, зажимала себе рот обеими руками, притворяясь, что ей смешно.

— Вот рыжие жабы! — возмутился Вася.

— Где рыжие жабы? — встрепенулась Енька, — А-а, они... — зловеще протянула она и ехидно запела:

Рыжая Тонька завертелась;

— Енька дура, дура, дура!

Енька встала на карачки и, повернувшись задом к Растяпиным, в знак величайшего презрения подрыгала ногой.

— Молодец, Енька! — одобрил Васята и, запрыгав на одной ножке, замолол чепуху;

— Ой, мама идет! — взвизгнула Енька и помчалась навстречу худой женщине.

— Енистая, погоди, и я! — ревниво пищала Клава, догоняя сестру. Девочки ухватили мать за юбку, причем Клава ухитрилась так запрятаться в складках, что снаружи осталась одна голова.

— М-нн-ма-а, — обиженно ныл Леник, протягивая ручки и удивительно ловко передвигаясь на заднюшке.

— Ну, подала прошение в управу. Может, заставят бабку флигелек нам отдать, — устало опускаясь на матрац, сказала мать. — А вам тут чего надо? — спросила она, подозрительно оглядывая мальчиков.

— Мам, это Васята, дяди Петра Новикова сын. А это Вася, он... — Енька запнулась, а Клава, забыв про уговор, ляпнула: — Он Леника вытащил, когда Леник топился.

— Ох! — Енька шлепнула сестру по губам, но было уже поздно.

— Кто топился? — страшными глазами посмотрела мать. Клава зажала рот рукой и отрицательно мотала головой.

Мать рванула Еньку за руку.

— Когда Леник топился? Отвечай!

Енька, желая оттянуть время, обдуманно заревела.

— Да что же это... — беспомощно озиралась мать.

— Ма-а! — просился на руки подползший малыш.

— Детка моя, — схватила его мать. — Скажи мне, Леничка, ты в водичку бух? Когда бух?

Малыш восторженно замахал ручонками и, заливаясь смехом, повторял:

— Бук, бук...

— Мальчики, — спохватилась женщина, — скажите...

Мальчиков не было.

— Вот дура-то, — на бегу ругал Вася Клаву,

— А зачем ты убежал? — удивился Васята. — Ведь ты его вытащил. Она бы тебя не ругала.

— Конечно, не ругала бы, а плакать бы начала обязательно... Не люблю я, когда бабы плачут! — признался Вася.

Целую неделю приятели навещали Еньку, и Вася всегда успевал удрать, как только появлялась тетка Настя — мать девочек.

Однажды, подходя к бесприютной семье, мальчики увидели, что там происходит настоящее светопреставление. Орала и отчаянно ругалась Енька. Тоненько подвывала Клава. Мужицким голосом ревел Леник, а двое Растяп, как рыжие черти, скакали вокруг, бросаясь песком и поддавая ногами подушки. Енька бросалась из стороны в сторону, но одной ей было не под силу совладать с обидчиками.

— Побирушки подзаборные! Побирушки подзаборные! — дразнилась Тонька и топтала матрацы.

Коська хлестал Еньку по ногам длинным прутом:

— Голы ноги не казать! Голы ноги не казать!

— Забегай с той стороны, чтобы домой не удрали, — приказал Вася и, повалив Коську, отнял у него прут.

Не давая ему подняться, Вася стегал Коську прутом и приговаривал:

— Не форси, что в башмаках! Не форси! Не форси!

— Архи-и-п! — завизжала Тонька, бросаясь к дому. Но Васята крепко ухватил ее за косу.

— Енька! — звал он. — Иди скорей! Подоспевшая Енька с наслаждением принялась тузить кривляку.

— Вот тебе! Вот тебе! — Потом, набрав две горсти песку, она затолкала их Тоньке за шиворот.

Из ворот растяпинского дома выскочил дворник Архип.

— Ах вы, мазурики! — устрашающе заорал он, размахивая метлой и делая вид, что спешит на помощь своим молодым хозяевам, но на самом деле не трогался с места.

Окрик дворника подействовал. Ребята прекратили расправу, и Коська с Тонькой, жалобно стеная, направились к дому. Вот тогда Архип бегом пустился навстречу барчатам и увел их с собой, оглядываясь и грозясь:

— Ну погодите, шалаберники, я вам ухи поотрываю!

— Не поотрывает, — успокоил Вася. — Захотел бы, уже оторвал. А он только метлой махал. Видать, хороший мужик!

Не успели дети навести порядок, стряхнуть песок, как прибежала радостная мать.

— Деточки, сейчас в дом пойдем!

— Бабка-мачеха отдала, да? — запрыгали девочки.

— Отдала, отдала! Пристыдили ее в управе. Отец тетки Насти женился второй раз, и после его смерти мачеха забрала все себе, ничего не выделив падчерице. Тетка Настя не стала оспаривать наследства. Но, овдовев и попав в безвыходное положение, она обратилась в городскую управу с просьбой отдать ей с детьми маленький флигелек при доме отца...