— Постой-ка тут, я сейчас, — сказал он и направился к пароходу.

Вася видел, как шарманщик что-то сказал матросам, те захохотали. Дед махнул рукой, подзывая Васю.

— Пойдем с тобой на пароход играть, матросики пустили! — радостно сообщил он Васе.

Перед ними в обе стороны простирался красивый коридор со множеством сияющих полировкой дверей.

— Куда ты! — остановил мальчика дед Егор. — Нам сюда нельзя, нам только на палубу разрешили.

Через широкие стеклянные двери они вышли на ослепительно белую палубу. Кругом в голубых, похожих на корзины, креслах сидели нарядные господа. Дед поставил шарманку, снял шляпу и поклонился.

— Сыми картуз! — взволнованно шепнул он Васе.

Шарманка заиграла, дед запел:

Вася подхватил:

Вася пел, не поднимая глаз, и видел, как приближались к ним богато обутые ноги. Мужские желтые, серые штиблеты, маленькие женские башмачки, красивые туфельки. Прямо перед ним остановились черные с белыми пуговками мужские штиблеты и беленькие атласные туфельки с бантиками.

— У него чудесный голос, у этого бедняжки! — нежно произнес кто-то.

Вася глянул и обомлел. Тоненькая девочка лет четырнадцати, в белом кружевном платье с черным бархатным поясом в упор глядела на него и улыбалась.

Только на картинках видал Вася таких красавиц. На темных ее кудрях, как у взрослой барышни, легким облачком колыхался прозрачный шарф.

— Папа, дай им денег! — приказала барышня.

Мужчина достал бумажник, и поросшая рыжеватым волосом рука протянула Васе зеленую трешницу.

— Бери, мальчик, купишь себе башмаки! — прозвенел нежный голосок.

Мучительный стыд заставил Васю опустить голову. «Смотрят, как на побирушек...» — подумал он, глядя на свои расшлепанные лапти, грязные портянки, надетую через плечо торбу.

— Заснул, что ли? — услышал он сердитый шепот деда.

Со всех сторон к Васе потянулись руки с деньгами. И тут он заметил, что стоило ему взять бумажку, как эти руки быстро отдергивались, как бы опасаясь невзначай прикоснуться к его руке. «Брезгают, словно шелудивым...».

Он дернул деда за рукав:

— Пойдем отсюда!

Но дедом овладела жадность.

— Сдурел ты, что ли? Глянь, как дают. Поди, красненькую отхватили! — И он снова завел шарманку.

— Надоело уже! — закапризничала барышня. — Папа, скажи им, чтобы уходили.

— Почтеннейший, довольно. Дали вам денег и идите, идите, — скучным голосом сказал деду барин.

— Премного благодарны, — закланялся дед. — Мы не за деньги, мы в благодарность.

— Говорил тебе, идем! — громко сказал Вася и, взвалив шарманку, пошел к выходу.

— Не беги, торопыга! — надоедно жужжал дед, поспешая за Васей. — Сейчас мы в первый класс толкнемся. Там, брат, публика еще чище!!

В первый класс их не пустили. На лестнице попался какой-то черноусый, в мундире с золотыми эполетами.

— Куда лезешь? — грубо остановил он деда. — Не нужно здесь вашего воя!

Дед снял шляпу:

— Нам, ваше превосходительство, дозволено. Мы с разрешения!

— Эй, кто-нибудь! — крикнул черноусый.

Внизу лестницы появился матрос.

— Гоните этих! — приказал его превосходительство.

Это был тот самый матрос, который смеялся с дедом, но сейчас от его приветливости не осталось и следа.

— Пошли вон! Шляетесь тут, а команда отвечай! — свирепо заорал он и покосился наверх.

Превосходительство одобрительно наклонило голову и исчезло за стеклянной дверью, как бы растворясь в ее блеске. Матрос сразу стал прежним.

— Не серчай, дед, и ты, малый, — служба...

Виновато улыбаясь, он похлопал Васю по плечу:

— Идите в третий класс, там вас никто не прогонит. Пошли за мной, проведу.

Матрос сказал правду. В третьем классе шарманщиков приняли радостно. Правда, давали только мелочь, зато давали по-хорошему, и было не обидно. После третьего они спустились еще ниже.

— Ой, дед, мы из Будаек тут ехали! — обрадовался Вася.

— Може, и не тут, — усомнился дед. — Четвертый класс, милок, везде одинаковый: темень, духота, не разберешь, где народ, а где скот. Ты посиди, я сбегаю билеты выправлю, и поедем мы с тобой в Нижний, как... особы царской фамилии.