– А крови-то нет! – изумился чукча, и из его ослабевших рук выпало ружье.

В свою очередь, Кола ощупал голову и, не найдя уха, загыкал, как будто радовался потере такой важной части тела.

– Ну, все, – побагровел лицом Бала. – Сейчас убивать тебя станем! – и обрушил кулак Ягердышке на самую маковку.

– И за что тебя Укля любила? – прохрипел чукча сквозь затуманенные мозги.

– Кого любила? – спросил Кола, засовывая в дырку под глазом указательный палец.

– Кого-кого! Бала! – уточнил Ягердышка.

– Опять рассорить нас хочет! – констатировал Кола, засунув в голову еще один палец, на сей раз на место выбитого глаза. – Так я уже простил брата! Я ж съел его!

– А теперь я Уклю таки-таки! – зачем-то сообщил Ягердышка, поглаживая свою макушку.

От такого сообщения завелись оба брата и заработали кулаками что было мочи.

– Ой, – приговаривал Ягердышка, когда доставали особенно чувствительно.

– Ой!..

А потом он стал молиться Господу Иисусу Христу и жаловаться на то, какая несправедливость над ним происходит. Он в Америку едет, а его посреди пути убивают духи!..

Господи, спаси!!!

И тотчас все стихло.

Ягердышка открыл глаза и никого в иглу не увидел. Лишь похрапывал в ногах Аляска.

– Спасибо тебе, Господи! – поблагодарил чукча и улегся, подложив под щеку ладошку. – Спасибо!.. – И заснул, уверенный во всесилии Добра.

Утром, снарядив нарты и с трудом волоча ноги, он отправился в путь.

Ягердышка рассчитывал к середине дня добраться до пролива Иван Иваныча, а к вечеру… На следующей фантазии дух захватывало!

– Теп-теп-теп! – поторапливал чукча собак. – Теп!..

К концу дня он наконец увидел море и почти заплакал, учуяв приближение путешествия.

– Заночую на берегу, а завтра переплыву в Америку! – решил Ягердышка, но, вспомнив братьев-эскимосов, струхнул новых побоев и решил уже сегодня плыть. Отвязал от нарт каяк, сунул в него рюкзачок, медвежонка, шестерых собак и сам, оттолкнувшись от берега ногой, уселся. Нартами пришлось пожертвовать, но что были нарты в сравнении с перспективами, ожидающими его на том берегу.

Он неторопливо греб веслом, стараясь успокаивать собак, которые повизгивали на волнах, грозя опрокинуть легкую лодочку. Ягердышка греб, и по мере отдаления от родного берега что-то тоскливое забиралось в его душу, а что – он понять не мог… Может быть, оттого ему было грустно, что все избитое тело болело, оттого, что по макушке попало?..

Над проливом сгущались свинцовые сумерки, а соседского берега видно не было.

– Там огни светятся! – предупреждал Бердан. – Много огней, как в Москве!

– А я не был в Москве…

– Я тоже, – признавался старик. – Но их столько, что не пропустишь!..

Кто-то большой проплыл недалеко от каяка, подняв волну, которая стукнулась о лодочку и качнула ее опасно. Собаки залаяли, и Ягердышке пришлось шлепнуть коренника по хребтине, чтобы тот угомонился. Лишь только собаки притихли, как водяной зверь проплыл совсем рядом, и каяк зачерпнул левым бортом ведро воды. Собаки подняли такой лай на черную воду, что Ягердышке никак невозможно было их унять. Он и кричал на них, и бил, толку было мало! Чуяли друзья человека в водной среде опасность, и все тут. И не зря чуяли!

Через минуту чей-то хвост ударил по дну лодочки, так что она взлетела со всеми своими мореплавателями в воздух, а падая, уже перевернулась дном к небу. В ледяной воде собаки замолчали, только перебирали лапами и сверкали полными от ужаса глазами. Медвежонок Аляска барахтался здесь же, но, в отличие от человека и собак, испытывал лишь радость родной стихии. Он то и дело подплывал к Ягердышке и норовил лизнуть чукчу в нос…

– Вот и смерть пришла, – определился чукча. – В самый неприятный момент пришла!

Он испугался и заколотил по воде руками.

Испуг его был родом из религии. Что такое небытие, Ягердышка не понимал, а страшился лишь ада и старого разговора о том, что живет с чужой женой, а за это полагалось в ад! А в аду кипящая смола, вот и получится, что не старик Бердан станет в ней вариться, а именно он – Ягердышка…

Ледяная вода туманила разум, собаки потопли одна за другой, и если бы не Аляска, вдруг укусивший чукчу за нос, он бы тоже стал якорем и пошел бы ко дну…

Последнее, что услышал северный человек, – шум моторов. Далее его глаза залило светом, он подумал, что Америка сама приплыла к нему, и потерял сознание…

Пограничники на американском боте кричали по-английски: «Человек за бортом!», затем слаженно бросали спасательные круги и бросались в воду сами. Таким образом, Ягердышка был спасен Америкой, раздет ею донага, натерт спиртом и завернут в верблюжьи одеяла…

Заворачиваемый, он пришел в сознание и увидел над собой улыбающиеся лица.

«Какие белые зубы у них, – подумал Ягердышка с восхищением. – Ангелы, что ли?»

– Америкен! – говорили люди. – Ми есть америкен!

«Американцы!» – понял чукча и тоже заулыбался.