Я их сразу узнал: Петровичи из охранно-коммерческой структуры "Алмаз" при ВО, мечтающие о совместном, плодотворном сотрудничестве. Сидящий за рулем лысенький Юрий напоролся грудью на рычаг коробки передач. Рычаг пробил его грудную клетку и торчал из спины янтарным набалдашником. Горло усатенького Германа хлюпала рваной раной: кровь пузырилась и лопалась в ней, как болотные газы.

Неприятное зрелище. Но с другой стороны - быстрая смерть. И в каком-то смысле, легкая. Не надо самому мучаться всю оставшуюся жизнь и заставлять страдать родных и близких.

– "Мои", - признался я.
– Коммерсанты.

– Коммерсанты?
– хныкнул Александр, мол, знаем мы таких лавочников с кобурами на боку.

Глядя на изуродованные, окровавленные тела, ощутил стальной холод остроганной косы хохочущей Смерти и сделал неутешительное заключение:

– Могли на их месте оказаться.

– Не могли, - "охотник" нашел в кармане куртки коробку спичек.
– Им куда лучше, чем нам: их проблемы закончились, наши только начинаются.

– Есть люди, которые их создают, - напомнил господину Стахову его же слова.

– Мы их не создаем, - отступая к трассе, чиркнул спичку, - мы их решаем.

Пробежавший по черной траве веселый огненный ручеек нырнул под искореженное авто и через миг, похожий на вечность, за нашими спинами вспухло громовое зарево очистительного пламени.

Никаких чувств к погибшим "коммерсантам" не испытывал, была лишь оторопь оттого, что жизнь наша хрупка, будто яичная скорлупа, на которую в любую минуту может наступить копытом его величество Жребий.

То есть, кому, как повезет: кто горит в чадящей геенне огненной, а кто вкушает ароматный амброзии с ангелами в райских кущах.

– Теперь можно и отдохнуть, - сообщил Александр, когда мы покатили по трассе в неизвестное далеко, - с культурной программой.

– С культурной программой?

Оказывается, есть идея провести ночь вопросов и ответов в придорожном ресторанчике "Русская изба". Местечко удобное для доверительных бесед, хотя кухня желает быть лучше.

– Не хлебом единым жив человек, - заключил "охотник", и был, без всяких сомнений, прав.

Не буду оригинальным, если скажу, что ресторанчик в хвойно-смешанном лесу напоминал русскую избу, только увеличенную многократно. На освещенной стоянке находилось около десятка импортных лимузинов, хозяевам которых тоже нравились полуночные посиделки на краю областной бездны.

Бравый швейцар в униформе перестроечной Петровской эпохи радостно встречал дорогих гостей. И я его понимал, не всякий гражданин нашего отечества отважится на поздний ужин в такой космогонической дыре.

Наше появление в "избе" ни осталось не замеченным. Особенно всех лакеев в рубахах а ля`русс и харчующихся харь пленила моя экзотическая персона в кепи. А когда я, человек воспитанный на стихах символистов и прочих идеалистов прекрасного Серебряного века, стащил головной убор, то убил всех наповал своим общим верхним озеленением.

Долдоны, они не знали, что это последний писк столичной моды. Вспомнив наставление спутника, я сделал вид, что являюсь представителем поэтического блядского бомонда, и чужое мнение мне до известного места, где прорастают пихты и прочая вьюще-кудрявая растительность.

Метрдотель с гуттаперчевой рожицей плута поспешил навстречу нам и провел к укромному столику на двоих. Мы сели, и пока г-н Стахов делал заказ, я осмотрелся окрест для повышения образовательного ценза. Должен же я знать, как живут и чувствуют себя настоящие миллионеры или близкие к этому высокому званию персоны.

Что я хочу сказать? Слова перли исключительно на языке народов СССР (б) и все больше татарского происхождения. Но буду сдержан и, по мере возможности, объективен.

Во-первых, все хозяева жизни были упитаны, точно боровы: лоснящиеся щеки, лбы, далекие размером от цицероновского, вороватые взгляды, стриженые подошвы затылков, во-вторых, золотые пудовые цепи вокруг вый и пальцы веером, в третьих, их любовницы - тощенькие вешалки с малеванными мордочками, где читалась она пунктирная мысль: урвать от своего благодетеля кус пожирнее, и, наконец, в-четвертых: похожие на старорежимные буфеты, телохранители, внимательно отслеживающие общую ситуацию и готовые к профилактической пальбе по всем двигающимся целям.

Все-таки субъективен? Да, чем нет. Но хоть убей, не понимаю, как такие интеллигентные и такие высоко интеллектуальные граждане моего отечества зарабатывают свою трудовую копейку-кафу. Чувствую, мне до них далеко, как до заветного личного миллиона $.

– Зайчатину, баранину или медвежатину?
– голос предупредительного менхантера отвлекает меня от мыслей на злобу дня, хотя была глубокая ночь.

– Можно медведя, - отвечаю.
– Никогда не вкушал, - и замечаю, что нынче этот зверь модный на политической арене.