Разгадав это, я успокоился, молясь лишь о том, чтобы "дедушка" не откинул колеса меж Москвой и Владивостоком.

Нет, молодцом: пёх-тёх-пёх, катил не спеша и с неким достоинством, мол, я такой, какой есть, принимайте, а не хотите - отвалите.

Неторопливая поездка дала возможность ощутить мощное природное дыхание областных лесов и полей. Я сорвал солнцезащитные очки, и естественные цвета радовали глаз: синь небес, зелень листвы, рыжеватость пшеничных полей. Городская маета осталась позади, и все происходящее там казалось никчемным и пустым. Моя мечта о миллионе поблекла и представлялась выцветившей на солнце театральной афишкой. Не закончить ли пьесу под названием "Миллионер" - закончить без финального душевного потрясения для доверчивых, как дети, зрителей и пальбы из ружья, висящего на заднике с первого акта.

Увы, подобное не в моих силах. Если бы играл на подмостках моноспектакль, плюнул бы на все и удалился за пыльные кулисы кушать водочку. А так - не могу: повязан путами дружбы. Впрочем, Вася способен постоять за себя, а вот как быть с Илюшей Шепотинником? Как быть с ним, играющему в этой невероятной истории по Божьему проведению? Пропадет не за понюшку табака. Тем более враги наши прознали о его небесном даре. Попользуются и выкинут на свалку куском синюшной мертвечины.

Нет, представление продолжается, господа. Горят софиты, и пьяненький суфлер занял свое место в будке. Публика готова встретить новый выход героев аплодисментами и криками "браво". И каждый из участников этого публичного зрелища питает надежду, что финальная реплика будет за ним.

Городок Долгопрудный, известный своими прудами и ОПГ, встретил меня садово-огородной тишиной, мелкими домами поселкового типа, базарчиком у ж/д вокзала, гипсовым бюстом В.И. Ленина, мазанным в бронзовую краску. Нужная мне улица имени Матроса Железняка, дом 54 находилась на окраине.

– Немедля за улицей Инессы Арманд, молодой человек, - объяснился старичок, похожий бородкой и блеющим голоском на экстремиста всех времен Лейбу Бронштейна (Троцкого).
– Там поворот направо, кажется.

– Или налево?

– Направо-направо. Да-с.

Я посмеялся: такое впечатление, что время здесь остановилось, как мифический краснопузый бронепоезд на запасном пути. Не хватает аллюром скачущей конницы с Василием Ивановичем Чапаевым впереди на белой кобыле по прозвищу Ибаррури, и картинка героического прошлого будет полная.

Пропылив по вышеупомянутым улочкам, нахожу на металлическом заборе цифру - 54. Драндулетик тыкается в ворота, издавая с устатку хрипучие звуки: открывайте сразу, засранцы такие и засранцы сякие!

– Ну я это! Я!
– ору.
– Васька, сколько можно издеваться?
– Отмахиваю кепи.
– Он тут бабаем бабаит, а меня бьют!
– Выражаюсь куда точнее и народнее, обращаясь в сторону видеокамеры слежения.
– Открывайте, еть` вашу мать, поанцы! Я "гостиниц" привез!

Наконец, признан за своего - тяжелые ворота дачной крепости медленно раскрываются. "Москвичок" закатывает в просторный дворик, покрытый асфальтом, тормозит у знакомого мне серебристого БМВ и двух боевых джипов c тонированными стеклами. Поздравляю "дед", доехали-таки!

В старых рослых соснах французит современный кирпичный дом-замок с башенками и балкончиками, похожий на бургунское игристое шампанское. На крыше легко-дамской панамкой замечается телевизионная тарелка. У ворот гуляют два бойца в спортивных костюмах, в их руках АКМ, тоже мне хорошо знакомые. Прикладами. А по дальней дорожке вальяжной походочкой сукиного кота приближается Вася. И ещё улыбается самодовольной улыбочкой!

– Славчик, ты красавчик, - разбрасывает лапы для объятия.
– Что с личиком твоим?

– И ты ещё спрашиваешь, паразит?
– взвываю от возмущения.
– Игрок херов?

– Все под контролем, дорогой мой человек, - успокаивает, не забывая улыбаться улыбкой успешного плейбоя.

– Под контролем? Ты контролируешь, а бьют меня, - разумеется, моя речь снова куда экспрессивнее.
– Что за игры патриотов?

– Ну, прости, - обнимает за плечи.
– Мы хотели вскрыть ситуацию, как нарыв?

– Какую ещё ситуацию?

– Вокруг Илюхи, помнишь?

– Мне бы не помнить, - хныкаю.
– Весь мой двор в трупах. Ваша работа?

– Поговорим после, - толкает в спину.
– Переведи дух. В баньку сходим.

– В баньку?
– злюсь.
– А как Илюша-то?
– спрашиваю.
– Где он? Черт вас всех возьми!

Мой приятель заметно мрачнеет и признается, что с нашим товарищем не все в порядке. Хотя какой может быть порядок у сумасшедшего, не так ли?

– Что такое?

– Припадки у него начались, - морщится Вася, - орет, все бьет и почти ничего не жрет. Типа бунта, да?

– Типа бунта?
– переспрашиваю.
– Ну, вы козлы, ребята, - режу правду.
– Нельзя ему менять обстановку и общаться с незнакомыми.